Цена счастья
Шрифт:
Амалия вскидывается – и понимает: это правда…
– У меня будет ребенок от любимого?
– У незамужней девицы…
– Я замужем!
– Ну-ну…
Хвала Альдонаю, в столице остается Питер Ивельен. К нему и бросается Амалия. Чтобы услышать от юноши:
– Дело плохо. Нам надо пожениться.
Амалия едва не падает в обморок.
– Питер, я уже замужем.
– Тайно. Лия, если все откроется, что будет с тобой? С Эдмоном?
– Не знаю.
– Мы просто объявим о своей свадьбе. Я влюбился, ты не смогла мне отказать, мы сбежали и поженились.
– А твой отец?
– У меня есть знакомый… он может подделать что угодно. И документы о нашем браке тоже.
– Нет, я попробую поговорить с королем. Если не получится – тогда…
– Я буду ждать тебя. Лия, я понимаю, что ты любишь Эдмона. Я тоже люблю его, он мой лучший друг, почти брат… И я ни на что не претендую. Я просто хочу быть рядом.
Лия опускает голову.
– Я все же попробую…
– Я буду ждать. И всегда помогу тебе…
Амалия и правда пыталась поговорить с королем. Но… плохую роль сыграла привычка подслушивать и подсматривать. В тот вечер Эдоард напился с Джайсом. И высказался в том духе, что Эдмон его уже достал до самых печенок. Ей-ей, с таким наследничком дешевле нанять для него убийц – и сделать трех новых. Проспавшись, он об этом разговоре и не вспомнил. Тоже мне… ну пожаловался человек другу на судьбу, так мы все на детей жалуемся… Но что-то не торопимся их убивать.
Козе понятно, он бы так не поступил. Но то – коза. Животное умное и интеллектуальное.
А это – сопливая девица в токсикозе, у которой гормоны устроили парад, а мозгов на месте не оказалось. То еще сокровище.
Результат предсказуем? Более чем.
Амалия в полном шоке отправилась к Питеру, дала согласие на «тайное венчание» – и через сутки перебралась в поместье к супругу.
Лоран Ивельен, пока еще ни о чем не зная, отправил «поганцев» в поместье, подальше от скандала. А поганцам того и надо было.
Из поместья они и Эдмону отписали.
Принц приехал, услышал рассказ Амалии – к тому времени уже изрядно расцвеченный подробностями – и кивнул. Мол, все правильно. Питер, друг, спасибо тебе за жену… но, раз такое дело, я ее признать не смогу. Пока.
Нет, документы-то все будут по правилам, а Амалия поживет пока под личиной маркизы Ивельен. Пока я чего получше не придумаю, хорошо?
Питер согласился, а что ему еще оставалось?
Идиллия продолжалась несколько лет. Эдмон вертелся ужом, избегая помолвок, но когда вопрос встал ребром – махнул рукой.
Джесси к тому времени уже умерла, у отца с сыном получалось разговаривать, не сбиваясь на безобразную ссору… да и лучше начинаешь понимать родителей, оказавшись в той же ситуации. Намного лучше.
Эдмон решил поговорить для начала с Джайсом Иртоном. Почему нет? А если уж он воспримет нормально, тогда…
Результат известен? Более чем.
Джайс действительно был в ужасе. А хорошо вы соображаете, когда отключаются все мозги? Вот и результат. Два трупа в башне.
Амалия была…
Амалии уже не было. Она умерла вместе с Эдмоном. И единственным ее желанием стало – отомстить! А еще…
Джес, ее мальчик. Он заслуживает трона отца.
Даже не так. Джес должен стать королем.
Потому она и берегла ребенка, потому он и рос, как бабочка в золотом коконе, потому и… Дети вообще-то видят такое отношение. И мигом распоясываются до свинства. Что и произошло.
Эдоард слушал эти откровения с каменным лицом. И думал, что… каким же он был слепым дураком.
– Когда обо всем узнал Лоран Ивельен?
– После рождения третьего ребенка. Она же копия Имоджин.
Эдоард подумал, что Ганц был прав. В груди жгло.
– Ясно. Дети знают?
И понял по проблеску в синих глазах: да. Знают. Обо всем. И о своем происхождении, и о своих правах…
Пол опасно пошатнулся, но Эдоард нечеловеческим усилием взял себя в руки, развернулся и вышел.
Разговаривать? О чем?
Да, это его дочь. И в то же время… она безумна. Это видно в каждом движении, каждом жесте… Это уже не человек, но опасная ядовитая гадина.
Ганц, вышедший вслед за ним, встревоженно смотрел на короля.
– Ганц, ордер у тебя. Ивельенов – выпотрошить и казнить. Без боли.
– Всех?
– Можешь оставить в живых близнецов. Они еще слишком малы.
– А…
– Я же сказал – всех. Лорана, Питера, Амалию, троих старших детей. Что неясного?! – Рявканье пробудило боль в груди.
– Ваша воля – закон, ваше величество.
– И чтобы ни звука за пределы Стоунбага не уплыло, ты понял?
Ганц поклонился. Подошел к камину, зачем-то разожженному летом. Достал бумаги, свидетельствующие о браке Амалии Иртон с Эдмоном Ативернским. И только пламя чуть жарче полыхнуло.
Эдоард одобрил это кивком.
– Заговор раздавить. Ты сможешь, полномочия у тебя есть. А ко мне вечером с докладом. Тех, кто в столице, начинай брать без шума и пыли. Тех, кто вне столицы… разберемся.
Ганц поклонился:
– Слушаюсь, ваше величество.
Эдоард кивнул еще раз и направился к выходу.
Больно?
Ничего, ему еще надо дойти до кареты. И домой.
Его гнал инстинкт зверя. Каждое больное, раненое животное стремится спрятаться в своей норе. И короли не исключение.
Лиля задержалась во дворце. Ее атаковали принцессы. Девочкам было скучно, и Лиля оказалась подходящим средством эту скуку развеять. Алисия посмотрела на эту идиллию – как Лиля рассказывает ее подопечным о путях капли воды в природе – и отправилась к королевским покоям. На всякий случай – по западному коридору. Если король уехал в карете, то, возвращаясь, он прикажет остановиться у Розового подъезда. Оттуда ближе и удобнее всего добираться в покои.
Она слишком давно жила во дворце, и подстроить встречу с нужным человеком ей не составляло труда. Алисия дождалась короля – и ахнула.