Чтение онлайн

— Смотрим вперед!

В полусотне шагов впереди штабист поднял флажок и стал медленно им помахивать — вправо-влево, вправо-влево; ему вторила движениями вся цепочка штабных офицеров. Катон обернулся к Пармениону:

— Передай: приготовиться к наступлению.

— Слушаю.

Салютнув, тот припустил вдоль строя Второй Иллирийской, тихо повторяя приказание. Колыхнулось все обозримое построение: люди еще раз проверяли свое снаряжение, поднимали щиты. Вот штабист резко махнул флажком вниз и бегом устремился к центру шеренги. Офицеры Катона уже ждали сигнала и тут же передали приказ наступать; Вторая Иллирийская двинулась вперед. Катон убыстрил шаг и оторвался чуть вперед, от чего стал виден правый фланг ступающей армии. Что и говорить, зрелище впечатляющее даже при ущербном свете месяца и звезд. Уверенности слегка прибавилось. Если сработает внезапность, удача считай что в руках. Сейчас не слышалось ни командных выкриков, ни взревыванья буцин, ни стука мечей о кромки щитов — ничего из обычной какофонии, сопровождающей идущую в бой массу римской пехоты. Лишь грузный хруст тысяч шипованных калиг по песку да позвякивание неплотно пригнанного снаряжения. Даже трепет пробирает.

Густые ряды солдат прокатились по равнине и вот уже начали всходить на пологий подъем перед вражеским лагерем. Впереди на земле виднелась какая-то темная груда; по приближении Катон разгадал в ней тело пальмирского воина — видимо, из неприятельского заслона. А вот невдалеке уже и вершина гребня, за которой угадываются отсветы костров вражьего лагеря. Что-то очень уж они яркие, как зарево… Сомнения насчет замысла Лонгина, что тяготили всю дорогу, мгновенно воскресли; неуютный холод пополз по спине. Это какой же должна быть у Артакса численность отряда, чтобы разжечь столько огней? Катон заторопился вперед, а следом, судя по шагам, догонял Парменион.

— Что-то мне это все не нравится, — тихой скороговоркой пробурчал бывалый служака.

— Мне тоже.

Склон под ногами начал выравниваться, и добравшись до вершины гребня, Катон остановился, озирая с него разливанное море огней, заполонившее, казалось, всю равнину. Остановившийся рядом Парменион завороженно прошептал:

— Вот те раз. О боги, что это?

— Это? — раздумчиво переспросил Катон. — Видимо, воинство Артакса, но уже вкупе с его парфянскими союзниками. Он сомкнулся с ними раньше, чем мы. Похоже, лазутчики нашему полководцу попросту соврали.

— И что же, Аид его поглоти, теперь?

— Теперь? Продолжаем атаку. — Катон тронулся вперед. — А куда нам деваться? Это наш единственный шанс: застать их врасплох, пока они не успели спохватиться.

На гребень сейчас выкатывались первые ряды римлян; они уже продвинулись вперед настолько, что им стал виден раскинувшийся под склоном, в какой-то полумиле, неприятельский лагерь. А что, военачальник, собственно, прав. Пусть шансы невелики, но он все-таки сумел застичь врага врасплох. Получается, судить о Лонгине совсем уж плохо не приходится.

Внезапно на вершине холма коротко закрякал рожок; ему во множестве стали вторить остальные. Парменион, замерев, ошарашенно воззрился на Катона:

— Какой осел это делает? Что они там, язви их в зад, творят?!

Катон ошеломленно обернулся. Размашисто идущая римская пехота, спутавшись на полушаге, растерянно застыла от прозвучавшего сигнала «стой». Катону сделалось в буквальном смысле тошно.

— Видно, начальник наш переполошился, — рассудил Парменион. — При виде того вон моря разливанного. — Помолчав, он добавил: — Да спасут нас боги.

— Только на них теперь и уповать, — пробормотал Катон. — Глянь, мы потеряли инициативу.

Снизу уже слышались первые тревожные вскрики. Спустя секунду до слуха донесся оголтелый стук барабана, и стало видно, как при свете лагерных костров тысячи и тысячи людей внизу, пробуждаясь от сна, спешно берутся за оружие и бегут к лошадям.

Римская армия стояла, наблюдая, как скапливаются, плотнеют вражеские ряды. Повстанцы Артакса — в основном пехота — выстроились перед лагерем тонкой линией. Но они опасности толком и не представляли. Иное дело группы парфянских конных лучников и катафрактов, что уже начинали понемногу продвигаться вперед к отлогому склону, наверху которого в нерешительном ожидании остановились римляне.

— Что он делает?! — Парменион в сердцах стукнул кулаком себе по бедру, глядя направо, где в центре наступательной линии находился проконсул Лонгин со своим штабом. — Почему не дает приказа атаковать, пока еще, чтоб его, не слишком поздно?

Катон, кашлянув, шагнул навстречу своему подчиненному.

— Центурион Парменион.

— Да?

— Был бы признателен, если б ты держал рот на замке. Подумай о людях. В их понимании это часть замысла. Понимаешь? Прояви сдержанность. Ты же ветеран. Так и действуй сообразно своему гордому званию.

— Не премину, господин префект.

Катон секунду-другую удерживал на нем взгляд, пока не убедился, что центурион его понял, после чего приказал:

— Выполнять.

— Слушаю.

Ночь близилась к своему пределу: вон уже тонкая светлая полоска на восточном краю небосклона возвестила приближение рассвета. С каждой минутой стали проглядывать все новые детали окружающего пейзажа. Приказа наступать все не было. Наконец вдоль ряда издалека показался штабной офицер — молодой трибун из всаднического сословия; он то и дело приостанавливался, поочередно давая указания строевым командирам. Видя, что он тронулся в сторону Второй Иллирийской, Катон сам пошел ему навстречу.

— Полководец тебя приветствует, — отсалютовал запыхавшийся трибун. — Он говорит, что вражескую атаку будет ждать здесь, на возвышенности. Приказ наступать последует тотчас, как мы их сломим. А пока ты должен оборонять фланг. Если будет попытка прорвать наши ряды с вашего края, вы с пальмирским князем отвечаете за сдерживание их натиска.

— Хорошо, — кивнул Катон. — Будем исполнять свой долг.

— Благодарю, префект.

Они обменялись салютом, и трибун, развернув лошадь, поскакал обратно к проконсулу. Катон повернулся к Пармениону:

— Ты слышал?

— Точно так.

— Тогда мы знаем, чего ожидать. Наша задача оберегать фланг. — Катон определился с решением. — Подтяни людей и сформируй оборонительный строй на конце макроновой когорты. Пошли человека к Балту: пускай его лучники выстроятся за нами и готовятся встретить выстрелами каждого из парфян, кто атакует линию слева.

— Слушаю, господин префект.

— Ну так давай шевелиться! У нас же оплата не поденная.

С перестроением Второй Иллирийской местонахождение Катона стало гораздо ближе к Макрону, и он сходил проведать друга. Тот, видя его приближение, устало покачал головой.