Шрифт:
Пролог
Когда скрипнула дверь, старший констебль Фетрой поднял голову. Впрочем, тут же подскочил и вытянулся по струнке: перед ним стоял сам комиссар Лайдгэн. Невысокий мужчина с прилизанными светлыми волосами, зачесанными назад. Усы и бороду он не носил, от бакенбардов тоже отказался, что придавало главному полицейскому Лигенбурга довольно моложавый вид.
– Вы подготовили документы по делу? – хмуро поинтересовался он.
– Да, разумеется, но мы не ждали вас так скоро…
– Мы тоже не ждали. Некромант из Королевской службы безопасности прибудет через четверть часа.
Старший констебль слегка побледнел. Сотрудники Королевской службы безопасности занимались преимущественно внешней политикой, шпионажем и прочими далеко не рядовыми делами. В том, что их заинтересовало дело об убийстве, а точнее, убийствах (не далее как вчера было совершено третье), чудилось что-то зловещее. В принципе, любое убийство можно назвать зловещим, и за годы своей службы старший констебль многое повидал, но в деле «О змее», как его называли в полиции, изначально было нечто особенно жуткое.
Все три девушки были молодыми, если не сказать юными. Все три девушки были бедны и работали с утра до ночи. Все три девушки были довольно свободных нравов, не отказываясь принимать знаки внимания от молодых людей. Все три девушки были найдены полностью обнаженными и умерли от удушья (от яда змеи), хотя официальная версия для журналистов была такова, что девушек задушили. Подобное расхождение всегда дается намеренно, чтобы в случае попытки скопировать убийство можно было отличить почерк. Всем трем девушкам вокруг шеи оборачивали мертвых змей. И, наконец, все три девушки были рыжими.
От этих змей на хрупких женских телах по коже шел мороз. От змей, а еще от мыслей о том, что эти несчастные девочки пережили перед смертью.
– Здесь все. – Фетрой подвинул комиссару несколько папок, в которые заранее собрал все материалы по делу.
Хотя признаться, их было не так уж много. Убийца не оставлял следов, а все, что он оставлял, скорее было жестокой насмешкой и дерзостью. Например, на первом месте преступления нашли обрывки веревки, которой связали жертву, на втором – туфельки погибшей (вся одежда исчезала бесследно), на третьем – пару перчаток. Крепких, кожаных, дорогих: такие не носят люди, которые доедают последний хлеб или даже неплохой пирог. Все эти вещи сейчас находились внизу, в камере хранения, и будут выданы некроманту по первому требованию. Хотя не факт, что он вообще что-то потребует.
Некроманты сами по себе странные (что оправдывает специфика их магии). Некроманты из Королевской службы безопасности – и подавно.
– Чудесно. – Комиссар подхватил папки, хотя найти что-то чудесное в происходящем мог только человек с очень странным чувством юмора. – Будьте готовы, что с вашими сотрудниками захотят переговорить. С вами, разумеется тоже…
Договорить он не успел: дверь распахнулась, и запыхавшийся секретарь выпалил:
– Комиссар, к вам пришли.
То, что пришли, стало понятно в ту же минуту, когда секретарь был отодвинут с той безапелляционной бесцеремонностью, свойственной людям, считающим себя вправе пренебрегать нормами этикета.
– Добрый день, – комиссар шагнул к некроманту и протянул ему руку.
– Не сказал бы, что он добрый, – сухо прозвучало в ответ. – Где жертва?
– Так… в морге же, – вырвалось у Фетроя.
Сухой взгляд пробежался по нему от макушки до кончиков штиблет, снова поднялся наверх и остановился где-то на уровне переносицы. Тяжелый взгляд, неприятный, из-под которого хотелось незамедлительно ускользнуть.
– Понимаю, что в морге. Проводите меня к ней.
– Разумеется, – комиссар опомнился первым. – Пойдемте, мистер… Как я могу к вам обращаться?
– Это совершенно необязательно.
– Но позвольте. Как я могу быть уверенным в том, что вы – это вы?
Некромант раскрыл ладонь, под кожей сверкнула магическая печать Королевской службы безопасности. Знак, который с некоторых пор наносился всем сотрудникам без исключения и давал особые преимущества. Впрочем, не только преимущества: случись кому-то с такой печатью проболтаться о том, что происходит в закрытых стенах здания КСБ, его ждала мгновенная, но достаточно болезненная смерть.
– Убедились? – по-прежнему сухо поинтересовался он. – Теперь ведите.
Из кабинета старшего констебля они вышли втроем, оставив взволнованного секретаря за спиной.
– Пригласите коронера, – бросил комиссар отрывисто, а после обратился к некроманту: – Вот, документы по делу.
Он протянул мужчине папки, но тот покачал головой.
– Позже.
Мужчина был таким же, как его голос: высоким и худым, как высушенный солнцем бамбук. Тем не менее под его уверенными шагами стонал старенький настил коридора, а ступеньки, уводящие вниз, разразились жалобным хрустом. Фетрой украдкой взглянул на комиссара, но тот оставался невозмутим. Перехватив папки так, чтобы не выскользнул ни один лист, он спускался следом за некромантом. Настенные артефакты – слишком дорогое удовольствие для полиции, поэтому здесь по-прежнему горели газовые светильники.
Под землей было очень холодно, не говоря уже о том, каково было в морге, среди стальных стен, укутанных магией охлаждения. Комиссар недавно выбил средства на эту роскошь: со скрипом, но чиновники подписали разрешение и выдали из бюджета необходимую для установки артефактов сумму.
Коронер вошел следом за ними: запыхавшийся, на ходу натягивающий халат, с измазанным джемом уголками губ. Честно говоря, старший констебль не представлял, как этот человек вообще может есть.
– Беттина Гилберт, – сообщил он, взявшись за ручку ящика, где лежала погибшая, – смерть от удушья после укуса змеи…
Некромант отодвинул его бесцеремонно: так же, как в свое время – секретаря.
– Выйдите все, – сказал он, и достал из кармана небольшую пробирку, окутанную серебристым мерцанием.
– Но я должен присутствовать… – начал было коронер.
– Выйдите. Все.
Взгляд некроманта, только что напоминавший сухой вереск, потемнел. Причем старший констебль не был уверен, что не буквально: радужку заполнял черный цвет, растекавшийся не то от зрачков, не то Всевидящий знает от чего еще.