Чтение онлайн

– Полагаю, – промолвил Кирк через тридцать секунд молчания, – пропавшего зонда здесь тоже нет.

– Пока он не обнаружен, капитан.

– Ваши предположения, мистер Спок?

– Вполне очевидно, что наши сенсоры не зафиксировали характерной гравитационной турбулентности, и «Энтерпрайз» прошел через одну из так называемых аномалий.

Кирк кивнул.

– Согласен с вами. И как это отражается на вашем подозрении, вашей неопределяемой возможности?

– Я бы сказал, что это возводит ее к уровню вероятности, капитан, хотя и оставляет неопределяемой. – Спок помолчал, считывая информацию с дисплея. – Новый зонд приближается к пункту вхождения.

Минула еще минута.

– Прошел пункт вхождения и исчез. Наши сенсоры его не обнаруживают.

– По-прежнему никаких признаков гравитационной турбулентности? – спросил Кирк.

– Никаких, капитан.

– Каковы шансы вернуться туда, откуда начали, если мы последуем за зондом?

– Неизвестно, однако, на мой взгляд, каковы бы ни были эти шансы, они все же больше, чем при любом другом способе возвращения.

– Понимаю, Спок. Даже если мы не дальше, чем в галактике Андромеда, даже если бы мы могли неопределенно долго двигаться с гиперскоростью, все равно понадобилось бы несколько сотен лет, чтобы добраться до Федерации.

– Совершенно верно, капитан. Так что логика не дает нам выбора. Нужно попытаться.

– Согласен. Возражения? Маккой? Зулу? Ухура? Чехов?

Все промолчали.

– Хорошо. Мистер Зулу, продублируйте нашу траекторию в обратном направлении. Полагаю, гиперфактор 2.

– Правильно, сэр. Готов выполнить ваше приказание.

– Выполняйте.

Звездная радуга – результат выхода корабля на релятивистскую скорость – всегда впечатляющее зрелище, но здесь, при огромной концентрации звезд, оно просто ошеломляло. Однако в этот раз зрители не выразили восторга: все ожидали увидеть внезапное изменение картины неба, что означало бы возвращение на территорию Федерации.

Однако ничего де менялось.

– Время, мистер Спок?

– Миновали пункт вхождения 2,7 секунды назад, капитан.

– Тогда почему… мистер Чехов, насколько точно воспроизведена траектория при реверсе?

– Максимальная ошибка двести километров.

– Спок, могла ли аномалия быть меньше? Или мы просто промахнулись?

– Все возможно, капитан. Начиная с седьмой, по которой у нас есть полная информация, все были больше пяти тысяч километров в диаметре. Так что судите сами.

– Да, действительно, все возможно. Мистер Зулу, верните нас снова назад.

Все пять попыток закончились неудачно, и после каждой воцарялась все более гнетущая тишина. Запуск серии зондов дал тот же результат: в отличие от первого, ни один из них не исчез.

Внезапно кто-то рассмеялся. Это был энсин [2] Ростофски, один из новичков в экипаже. Будучи другом семьи Чехова, он большую часть времени, свободного от вахты, проводил рядом со штурманом, убеждая того, что от акцента можно избавиться, если как следует постараться.

– Что вас так позабавило, энсин? – спокойно поинтересовался капитан.

– Ничего особенного, сэр. Просто подумал, что скажет доктор Крэндалл, когда узнает.

Кирк невольно улыбнулся, но тут же опять стал серьезным. Покачав головой, он повернулся к Споку.

– Ваше мнение, мистер Спок? Куда подевалась аномалия… так называемая аномалия?

– Неизвестно, капитан. Она может быть где угодно. Возможно даже, вообще прекратила существование. Без гравитационной турбулентности, обычно ассоциируемой с аномалиями, обнаружить их невозможно.

– Наши шансы отыскать ее?

– Также неопределенны, капитан. Для произведения необходимых расчетов нет базовой информации. И еще одно. Должен отметить, что даже если нам удастся обнаружить аномалию, нет никакой гарантии, что она вернет нас к исходному пункту.

– Но это же наш единственный шанс.

– Единственный шанс, о котором мы знаем.

– Поправка принимается. – Кирк нажал кнопку вызова инженерной рубки.

– Мистер Скотт, на мостик.

– Есть, капитан, через минуту. Цепь в одном из транспортеров… нужно немножечко…

– Немедленно, мистер Скотт. – Пауза длилась не больше секунды.

– Есть, капитан, уже иду, – последовал ответ.

Кирк поднялся, прошел в исследовательскую рубку, бросил взгляд на мерцающие экраны дисплеев, которые ни о чем не говорили ему и казались физическим продолжением мозга Спока, так быстро удавалось вулканцу вызывать требуемую информацию и интерпретировать ее.

– Что будем делать с Крэндаллом, Джим? – спросил Маккой, подходя к ним. Кирк вздохнул.

– Решим попозже, Боунз. Когда приготовишь для него успокоительное. – Двери турболифта с шипением отворились, и на мостике появился главный инженер Монтгомери Скотт. Увидев звездный туман, заполнивший передний экран, он слегка запнулся и качнул головой. Кирк вкратце обрисовал ситуацию, а затем спросил:

– Скотти, у тебя все в порядке? Путешествие у нас веселое, у тебя там гайки не разболтались?

– Насколько я знаю, нет, капитан. Контурная цепь одного из транспортеров немного… но причина не в том, о чем вы только что говорили.

– Хорошо, джентльмены. Я готов выслушать ваши предложения. Любые. Мистер Спок? Несколько минут назад вы сказали, что так называемые аномалии являются чем-то иным, а не природным феноменом и что последние события подтверждают это. Разъясните, пожалуйста.

– Конечно, капитан, обязан еще раз указать, что подтвердить это сейчас невозможно, как, впрочем, и почти все, с чем мы пока сталкивались, изучая это явление.

– Понятно, Спок. Продолжайте.

– Слушаюсь, капитан. Первое. Если мы допустим, что феномен сознательно создан разумными существами, тогда можно признать, что для этого у них должна была существовать причина. Второе. Наиболее явной причиной, с учетом единственного общего для всех аномалий качества, является обслуживание транспортных потребностей.

– Достаточно логично, Спок, – сказал Маккой, – но вы, по-моему, говорили, что причина, по которой вы считаете их искусственными, является как раз нелогичность поведения.