Чтение онлайн

– Что еще? – спросил мэр.

– Половину школ оснастили энергосберегающими лампочками, – доложил Семен Семенович. – За год вторую половину сделаем. Вот если бы на них еще плафоны пуленепробиваемые – сносу бы им не было.

– За разбитые лампочки пусть родители платят. Что еще?

– Загвоздка у нас одна – с инновационным обучением в детских садах. Мы им и методики, и пособия – но контингент слабоват. Особенно ясельного возраста. Им бы все играть и развлекаться, потом поесть – и на горшок…

– Ясно. Что собираетесь делать?

– Нужно больше интерактивных игрушек закупить, да вот Юрий Михайлович против.

– Он у меня 15 миллионов просит на игрушки, – вставил вице–мэр Соколов, курирующий финансы.

– Дороговато, – задумался мэр. – Ладно, что еще у кого?

– Мы используем инновационные материалы для ремонта, – выступил «дорожник» Лимонов. – Это самая передовая в мире сларри…

– Ладно, – махнул на него рукой Балашков. – Я каждый день по твоей срали езжу. Колея, как на полевой дороге. Когда поправишь, тогда и докладывать будем.

– Так ведь погода, Антон Александрович! – заныл Лимонов.

– Вот и помолчи. Так, сколько мы осваиваем федеральных пилотных проектов?

– Семнадцать, – подсказал советник Макеев.

– А сколько не охваченных осталось?

– Пятнадцать. Из городов нас только Москва опережает – там по двадцати трем проектам средства осваивают.

– Надо подтянуться, Ты, Слава, подумай, где бы нам еще поучаствовать, – приказал он Макееву. – Нам бы как-нибудь в сельском хозяйстве приспособиться, это сейчас важное направление…

– Так мы ж – город, Антон Александрович!

– Да, я знаю. Там сейчас животноводство в моде, может им что-нибудь надо? У нас химзавод простаивает – может, заделать средство от мошкары для телок? Инновационное? С нано–технологиями? С учеными посоветуйтесь. Надо в мафстрим попадать. Лизавета, а ты что молчишь? Животноводство тебе как?

– Это, конечно, тренд, но для нас – не мейстрим, – сказал Лиза.

– В смысле?

– Животноводство, образно говоря, не входит в наш карас.

– Не понял! – сказал Балашков.

– Это мультик такой – про ворону, – подсказал шефу Макеев.

– Елизавета Яновна, причем тут вороны? – строго спросил Васильев.

– Ни причем. Нам необходимо формировать мессиджи, понятные как для федерального центра, так и для городского сообщества, – сказала Жнач.

– Это как? – переспросил Балашков. – Лизавета, не мудри.

– Мне кажется, сейчас, во время выборов, необходимо создавать проекты, которые будут положительно восприниматься и в городе, и в федеральном центре.

– Легко сказать, – заметил Макеев.

– И сколько это будет стоить? – спросил Соколов. – У нас и так бюджет по швам трещит.

– Можно обойтись и малыми формами.

– Скульптурными? – догадался Балашков.

– Можно и скульптурными, – Елизавета отложила ежедневник с пирамидой из чертиков. Ее вдруг настигло вдохновение. – Вот сейчас у нас «Каменная поэма» проходит – в чем ее смысл? Раньше централизовано делали скульптуру – «Девушку с веслом» какую-нибудь – и рассылали по всем паркам страны. А теперь мы их ежегодно мелкими партиями делаем – и что?

– Предлагаешь наладить у нас серийное производство? – спросил Балашков.

– Это дорого, – отреагировал Соколов.

– Да нет, зачем нам серии, нам прецедент нужен. Один памятник, но какой!

– Я слышал, в одном городе поставили памятник первому городовому, – сказал Макеев.

– Это как городской домовой? – не поняла Лиза.

– Нет, это первому полицейскому.

– Это все приколы. В другом памятник домашним тапочкам сделали – горожанам смешно, а федералам все равно. Я предлагаю возродить монументальную пропаганду. Вон, у Пушкина юбилей на носу – кто против будет?

– Интересное начинание, – пробормотал Балашков.

– А давайте поставим памятник царю Николаю!

– Первому или второму?

– Первый – всегда первый, – пробормотал мэр.

– Если Первому, то только за то, что декабристов к нам в Сибирь сослал.

– Тогда Второму.

– Может тогда лучше декабристам?

– Они же революционеры – как коммунисты!

– Да какие там коммунисты – это ж сплошь аристократы были.

– Тогда Достоевскому – он в Сибири сидел.

– Да мало ли кто в Сибири сидел!

Лиза поразилась, какую краеведческую дискуссию вызвало ее предложение.

– Главное – кто тут жил!

– А кто тут жил?

– Мамонты тут жили. Давайте памятник мамонту поставим!

– Памятник мамонту уже где-то закладывали. Можем опоздать.

– Кто самый знаменитый сибиряк?

– Мамин–Сибиряк?

– Стоп, – прекратил галдеж Балашков. – Давайте в конструктивном русле. Ты, Лизавета, кашу заварила – ты что думаешь?

– Надо что-то общее и символичное.

– Тогда, может быть, памятник всей Сибири? – сказал Васильев. – И мы себя обозначим как центр территории.

– Отлично, – сказал Балашков, потирая руки.

– Сепаратизмом пахнет, – заметил Соколов.

Все замерли. Нет страшнее обвинения для того, кто хочет дружить с Москвой и, в перспективе, там обосноваться. Это же экстремизм на территории, где все закрома родины лежат.

– Ну, Лизавета, ты и даешь! – вздохнул Балашков. – От тебя деструктивизм один.

Лиза поняла, что перестаралась.

– Надо памятник приурочить к юбилею покорения Сибири. Тогда федералам понравится.

– Точно! Молодец, Лизавета. Слава – запиши! И еще там, что говорили, тоже. Пропиаримся по полной и Путяте нос утрем! У нас – покорение Сибири, а у него – мальчик с рыбой. Космополитизм да и только.