Чтение онлайн

Теперь мне роль этой дамочки понятна. Ушла с работы на две недели, вероятно, чтобы уже не вернуться. Из дому отчалила с двойным багажом, походным и, так сказать, светским. Тоже, чтобы не возвращаться. Позавчера созвонилась с курьершей, забросила ей в "почтовый ящик" пакет для обмена с Поляницкой. Вчера была здесь. Сбегала на лыжах к "фазенде" и воткнула батарейку в часы.

– Стоп!
– перебил Рогожкин.
– А, может, с дороги съехала, выкопала лыжи из сугробов и сбегала?

– Сегодня пришла со стороны этого сада, значит, и лыжи здесь надевала, - возразил Ямщиков.
– Следовательно, вчера снимала здесь же. А отсюда на мотоцикле в город.

– А, может, подвез кто?
– уперся Рогожкин.

– Может, но это ещё один человек в деле. А на попутку или автобус рассчитывать рискованно, вдруг не подвернется. У них все четко по времени было расписано, минута опоздания - и вся операция провалится. Так что, пока младший Мослев выманивал девочек и Гошу в Чупахино, она воткнула батарейку, а потом на своем "Че-Зете" вернулась в город и засела в гараже у лесопарка.

– Погоди, - опять прервал капитан, - старший-то в доме сидел. Как же она батарейку во взрывное устройство вставляла. Он бы мог заметить.

– Мог, если бы ему не полагалось сидеть тихо. И ставни были закрыты. Дамочка подбежала на лыжах, присела, как бы крепление поправить. Часы из сугроба - раз, батарейку внутрь - два, часы обратно в сугроб - три. И ходу назад. А как она бегает, я сегодня видел. Дай бог мне в её возрасте так ноги переставлять, как она лыжи двигает в свои тридцать восемь. Значит, дождалась Мослева в гараже, на его "Яве" с поддельным номером Жоры Худорожкина отвезла посылку Поляницкой. Потом поехала в свой собственный гараж на берегу. Допустим, делала вид, что ремонтируется.

– Ну да!
– радостно перебил его Рогожкин.
– Станет она чужую "Яву" засвечивать, на вопросы напрашиваться.

– Значит, сидела тихо, - нисколько не смутился Ямщиков.
– А в положенное время съехала на лед и где-то в тени под соседним мостиком дождалась, пока курьерша появится.

– Ага, конечно, - разбил его умозаключения Рогожкин, - ещё вопрос, кто кого ждал. Это курьерша её шесть минут ждала.

– Неважно, - отмахнулся Ямщиков.
– Хотя Лина могла просто наблюдать, чисто ли вокруг курьерши. Да и не видно издалека в сумерках, что за человек остановился. А если ждет пять минут, значит, свой. Кто ещё будет на холоде стоять и в темноту пялиться? Логично? Потом подхватила сброшенную сумку и помчалась к Мослеву. Впарила тому заранее приготовленные бронзовые слитки. Глупый братец схватил эти чушки и поскакал прочь, не сменив номера. Кружной дорогой через свалку. Там пальнул в инспектора...

– А потом его подобрали милиционеры, - ехидно прищурился Рогожкин. Фамилии их вот только подзабыл. По существу давай фантазируй.

Ямщиков рассмеялся и продолжил:

– Наша дамочка сплела макраме с вениками, а, может, ещё днем от скуки это сделала. Во всяком случае, прицепила веники к своему "Че-Зету", провела малярные работы, уничтожив все следы, и отбыла в непонятном направлении. Не думаю, что вернулась в свой гараж. Скорее всего в каком-то другом месте оставила свой мотоцикл и костюм.

– Третий гараж?
– предположил Рогожкин.

– Вероятнее всего. В снегу бросать рискованно. Найдет какой-нибудь тимуровец, прибежит в райотдел, начнут хозяина искать, свежую краску нюхать...

– Да уж, - вздохнул Рогожкин, - а утром сегодня, наверное, с утра на автобусе или ещё на чем другом приехала. Но не на мотоцикле. Они с Шефом ребята толковые, а лишняя минута на мотоцикле - лишний риск.

– Вот именно, - согласился Ямщиков.
– Стараются от любого пустяка застраховаться. И сюда она прикатила не только воздухом подышать, а с проверкой. Когда убедилась, что дом целехонький стоит, небось, полпуда икры выметала. Да я ещё пугнул.

– Ну и зря, - недовольно произнес Рогожкин.
– Я тебе такой команды не давал. Думал, ты и так поймешь - только отследить до норки.

– Да понял я, не первый год замужем. Но мышки не любят, когда у них за спиной шуршат, - принялся объяснять Ямщиков.
– Хотел убедиться, что это точно она. Может быть, даже подружиться.

– Подружился...
– недовольно пробурчал капитан.
– Что вот она сейчас делает?

– Лыжи вострит, конечно. Надо дорогого Шефа предупредить о провале и получить инструкции.

– А, может, она их заранее получила на все случаи жизни?
– продолжал проявлять недовольство Рогожкин.
– Они и этот вариант должны были просчитать.

– Ставка была на взрыв и мощный пожар.
– Ямщиков потер подбородок в задумчивости.
– А в такой провальной ситуации только сматываться остается. Так что наиболее вероятная инструкция - дай бог ноги.

– Слушай, а она точно в этом саду?
– забеспокоился Рогожкин.

Я от нее, конечно, изрядно отстал, но то, что сюда в калитку въехала, и за километр ясно видел.

– Так-то оно так, - кисло произнес капитан, но мысль свою не закончил.
– Что-то наши долго не едут. Эх, сиганет эта спортсменка через забор да усвистает на лыжах!

Из калитки сада вышел рослый дед в грязно-белом армейском полушубке с фанерной лопатой в руках. Неспеша принялся отгребать и откидывать снег от створок ворот. Хотя откидывать было, в сущности, нечего. Снегопад давно не наблюдался, так только, ветром немного намело. Дед, помахав лопатой, оперся на неё и стал издалека разглядывать машину. Действительно интересно - встал "уазик" и стоит уже битый час.

Подкатила оперативная "волга". Из неё выкарабкался майор Чертинков, следом - двое парней из его отдела. Все в милицейской форме. А последним вылез Саня Ерошин. Дедок у ворот вначале, видать, просто оторопел, а потом задергался. Хотел, вроде, за калиткой скрыться, но потом решил остаться на месте.

Когда к нему подошли, он был спокоен и полон достоинства. Впрочем, достойный вид ему придавала не только борода лопатой во всю грудь, но и полковничья папаха с кокардой. Из-под папахи на плечи спадали великолепные каштановые кудри, чуть тронутые сединой. В подшитые валенки были заправлены офицерские бриджи с красными генеральскими лампасами, только не положенного Уставом красного цвета, а почему-то желтые. И лицо деда было довольно моложаво.