Чтение онлайн

Но тогда надо будет идти к материку, надо будет бросить этот передвижной дом, с которым семья Каскабель сроднилась, в котором она объехала весь Новый Свет! Надо будет расстаться с этим удобным и надежным приютом. Брошенная среди льдов Полярного моря [45] «Красотка» скроется в его пучине, едва настанут теплые дни!

Как только эта мысль приходила в голову Каскабелю, то исчезали и его обычное философское настроение и привычка смотреть на все с хорошей стороны. Он начинал обвинять себя, уверяя, что он — единственная причина всех несчастий. Он забывал совершенно, что всем этим они обязаны тем двум негодяям, которые обокрали их в ущелье Сьерра-Невады.

Напрасно старалась Корнелия отвлечь мужа от мрачных мыслей сначала добрым словом и, наконец, сердитым окриком. Напрасно дети, и даже Гвоздик, старались уговорить его, повторяя, что проект этого путешествия был одобрен всеми членами семьи. Напрасно Сергей Васильевич и «маленькая перепелочка» старались утешить безутешного Цезаря… Он отказывался их слушать.

— Разве ты больше не мужчина?.. — воскликнула однажды Корнелия, сильно встряхивая его.

Но он только поморщился от супружеской встряски и ничего не ответил.

В глубине души Корнелия очень беспокоилась за будущее, но она сознавала, что надо вырвать мужа из его удрученного состояния, которое совсем изменило этого мужественного человека.

В то же время вопрос о пище начал беспокоить Сергея Васильевича. Прежде всего надо было, чтобы провизии хватило до тех пор, пока будет возможно тронуться через ледяное поле, а также и на тот случай, если бы «Красотке» удалось добраться до сибирского берега. На охоту было бесполезно рассчитывать. В это время птицы здесь почти не показываются. Благоразумие требовало, чтобы вся провизия расходовалась возможно экономнее.

Так, увлекаемая течением, льдина доплыла до высоты островов Анжу, расположенных к северу от азиатского побережья.

Сергей Васильевич, лишь приблизительно, на основании своих беспрерывных наблюдений, предполагал, что они находятся теперь на высоте группы этих островов, судя по тому, что льдина, следуя по течению, проплыла около шестидесяти километров в сутки.

Этот архипелаг, который еще не был виден, находился, согласно картам, под 150° долготы и 75° широты, на расстоянии около четырех километров от материка.

Сергей Васильевич не ошибался; 16 ноября льдина находилась к югу от Анжуйских островов. Но далеко ли было до них? Этого нельзя было узнать, если бы даже у путников были инструменты, которыми пользуются моряки. Солнечный диск появлялся над горизонтом всего на несколько мгновений, да и туман мешал; так что наблюдений нельзя было производить. В полярных странах наступил период долгой ночи.

Погода была плохая, хотя стало заметно холоднее. Ртуть в термометре стояла немного ниже нуля по Цельсию. Но этого было недостаточно, чтобы плавающие на поверхности моря льдины соединились в одну сплошную массу и образовали ледяное поле, так что ничто не могло остановить движения льдины, на которой находилась «Красотка» и ее обитатели.

Но все-таки по бокам льдины в ее излучинах стал уже образовываться новый лед. Сергей Васильевич и Жан внимательно наблюдали за малейшими изменениями, убеждаясь, что теперь уже недолго до того времени, когда настанет момент полного ледостава, и положение бедных путешественников станет лучше; по крайней мере, они на это надеялись.

Последние две недели шел не переставая обильный снег.

Ветер наносил его на ледяную ограду, стоявшую вокруг «Красотки». Казалось, что скоро он ее заметет.

В сущности, опасности из-за этого не предвиделось; наоборот, снег защищал от мороза. Корнелия могла экономить на керосине, употребляя его лишь для нужд кухни. Ведь если выйдет керосин, то чем они его заменят?

К счастью, температура в повозке была сносная, — три или четыре градуса выше нуля, даже немного больше, когда снег засыпал «Красотку». Одно было плохо: приток воздуха был слишком незначителен.

Скоро всем пришлось взяться за лопаты, чтобы общими силами расчистить проход.

Сергей Васильевич начал с того, что прочистил тот коридор, который был между оградой и повозкой. Потом проделали выход наружу, причем сделали его на запад, с тем расчетом, чтобы его не засыпало снегом при восточном ветре.

Но все-таки беды не избежали.

Само собой разумеется, путешественники не покидали «Красотки» ни днем, ни ночью. Это было надежное убежище и от бури и от все усиливавшегося мороза. Термометр опускался, хотя и очень медленно.

Тем не менее, Сергей Васильевич и Жан производили каждый день наблюдения в те немногие минуты, когда солнце появлялось на горизонте. Надежда встретить запоздавшее китоловное судно не оправдывалась, как и надежда, что льдина окончательно остановится у какого-нибудь ледяного поля, которое будет соприкасаться с сибирским берегом. Возвратившись со своих наблюдений, оба наносили на карту ход их плавания.

Как уже было сказано, охота прекратилась с самого выезда из порта Кларенс, и к столу не подавалось больше свежей дичи. Морские птицы, которые им попадались, имели такое жесткое мясо и неприятный запах, что при всем искусстве Корнелии путники отказывались их есть. Поэтому Жан перестал тратить порох и дробь на этих арктических птиц. Но все-таки, когда он выходил, то брал с собой на всякий случай ружье.

И вот 26 ноября, после полудня, пришлось этим ружьем воспользоваться. До лагеря донесся звук выстрела, и почти в то же время послышался голос Жана, звавшего на помощь.

Удивленные и обеспокоенные, Сергей Васильевич, Каскабель, Гвоздик и Сандр в сопровождении собак тотчас же выбежали из повозки.

— Скорее!.. Скорее!.. — кричал Жан.

Видно было, что он перебегает с места на место, точно желая преградить кому-то дорогу.

— В чем дело? — спросил Каскабель.

— Я ранил тюленя, и он скроется, если доберется до воды!

Это был крупный экземпляр. Жан ранил тюленя в грудь, и кругом весь снег покраснел от крови. Без сомнения, он скрылся бы, если бы не прибежали Сергей Васильевич со спутниками. Гвоздик храбро бросился на раненое животное, которое ударом хвоста отбросило Сандра.