Чтение онлайн

Помпей ответил:

– Страх так мало удерживает меня, что я хочу с одной только моей конницей сокрушить и уничтожить армию Цезаря!

И когда многие из тех, кто среди всеобщей горячки еще сохранили разум, спросили у него, как он это себе представляет:

– Да, – ответил Помпей, – я прекрасно понимаю, что на первый взгляд это может показаться невероятным; но мой план очень прост: со своей конницей я окружу его правое крыло и отсеку его; затем я возьму его армию с тыла, и вы увидите, как почти без боя мы одержим сокрушительную победу!

Тогда Лабиен, в свою очередь, чтобы подтвердить слова Помпея и поднять дух солдат, добавил:

– Не думайте, что вы имеете дело с победителями Галлии и Германии; я знаю, о чем говорю, потому что я принимал участие в их завоевании. Из солдат тех великих сражений на Севере и на Западе почти никого не осталось. Часть из них полегла прямо на поле боя, другая погибла от болезней в Италии или в Эпире; целые когорты заняты удержанием городов. Те солдаты, которых мы имеем перед собой, пришли с берегов По и из Цизальпинской Галлии; так что в тот день, когда Помпею будет угодно послать нас в бой, перед нашей атакой никто не устоит.

Этот день наступил. В тот момент, когда Цезарь уже велел складывать палатки, и солдаты уже погоняли перед собой мулов и торопили своих слуг, лазутчики Цезаря прибежали сказать ему, что среди помпеянцев происходит большое движение, и что все наводит на мысль, что они готовятся к бою. Вскоре примчались и другие, крича, что первые ряды Помпея уже выступают к бою.

Тогда Цезарь поднялся на небольшой холм, чтобы его видело и слышало как можно большее число людей.

– Друзья мои, – крикнул он, – наконец настал день, когда Помпей вызывает нас на бой, и когда мы будем сражаться не с голодом и лишениями, а с солдатами врага! Вы ждали этого дня с нетерпением; вы обещали мне победить; держите ваше слово. – Всем становиться!

Затем он приказал поднять над своей палаткой ярко-алый флаг – сигнал к бою. Едва заметив его, римляне бросились к оружию; и, поскольку план сражения был определен заранее и каждый командир получил свой приказ, центурионы и декурионы развели своих солдат по заранее определенным позициям, и в сопровождении своих людей «каждый из них, говорит Плутарх, занял свое место в таком порядке и с таким спокойствием, как будто это выстраивался на сцене хор трагедии».

Вот какое место занимал каждый:

Помпей командовал левым крылом [55] ; с ним были два легиона, которые Цезарь прислал ему из Галлии. Антоний стоял напротив него и, соответственно, командовал левым крылом римлян. Сципион, тесть Помпея, командовал центром с легионами из Сирии, и перед ним находился Кальвин Луций. Наконец, Афраний командовал правым крылом Помпея; под его началом были легионы из Киликии и приведенные из Испании когорты, которые Помпей считал лучшими своими войсками. Перед ним находился Сулла.

Фланг этого правого крыла помпеянцев был прикрыт труднопреодолимым ручьем, поэтому Помпей сосредоточил на своем левом крыле своих лучников и метателей из пращи, а также всю свою конницу. К тому же он, вероятно, был не прочь иметь все свои основные силы именно на том участке, где находился он сам.

Цезарь расположился напротив Помпея, заняв, по своему обыкновению, место в рядах десятого легиона.

Видя, как напротив него сосредотачивается все это множество метателей из пращи, лучников и конников, Цезарь понял, что его враг намеревается начать атаку с его стороны и попытаться окружить его.

Тогда он вывел из резерва шесть когорт и разместил их позади десятого легиона, с приказом не двигаться с места и как можно дольше скрываться от неприятеля, пока не атакует его кавалерия. Как только это произойдет, эти шесть когорт должны броситься в первый ряд, и вместо того, чтобы издалека метать свои копья, как поступают обычно самые храбрые, торопясь поскорее вступить в ближний бой, каждый солдат должен будет держать острие своего копья на уровне лица неприятеля. Когда для них настанет время выполнить этот маневр, он подаст им знак знаменем.

Цезарь был убежден, что вся эта изысканная молодежь, все эти прекрасные танцоры, увенчанные цветами не смогут вынести зрелища направленного им в глаза острия. Этих копьеносцев было три тысячи.

Сидя верхом на лошади, Помпей с вершины холма изучал построение обеих армий.

И увидев, что армия Цезаря спокойно ожидает сигнала, и что большая часть его собственных солдат, напротив, вместо того, чтобы стоять в рядах, из-за недостатка опыта двигается в полнейшем беспорядке, он испугался, как бы при начале наступления его войска не сломали свое построение.

Тогда он послал верховых связных с поручением передать приказ первым рядам твердо стоять на своем месте, сдвинуться вплотную друг к другу и так дожидаться неприятеля.

«Этот совет, – говорит Цезарь, – был подан Помпею Триарием, и я никак не могу его одобрить, поскольку в человеке есть особый пыл и природный порыв, которые разжигаются движением; и следует скорее поддерживать их, а не давать им угаснуть».

И он решил, несмотря на превосходство сил противника, воспользоваться этим преимуществом, которое давал ему Помпей, и первым начать атаку.

Тогда, сообщив своим командирам пароль – Венера-Победительница, в то время как Помпей передавал свой – Геракл Непобедимый, он бросил последний взгляд на все свое построение.

В этот миг он увидал, как один из его солдат, пришедший в его армию добровольцем и назначенный в прошлом году капитаном десятого легиона, воскликнул:

– Следуйте за мной, соратники, потому что настало время выполнить все то, что мы обещали Цезарю.

– А что, Крастиний, – спросил у него Цезарь, Цезарь, как и Наполеон две тысячи лет спустя, знал поименно всех своих солдат, – что ты думаешь о сегодняшнем дне?