Чтение онлайн

— Батюшки! Никак опять? — охнула старушка и мелкими шажками пустилась наутёк.

В окошке показалось лицо Алексея. Он крикнул Мите:

— Погляди, Чапаёнок! Кажись, интересная вещь.

У ног Мити лежала большая, толстая книга. Даже в сумерках были видны на зелёном переплёте золотые буквы.

Митя поднял книгу, повертел, полистал гладкие и плотные страницы и уж хотел бросить: ведь читать-то он не умел. И вдруг увидел картинку, красивую, яркую, раскрашенную. В каких-то диковинных, непонятных одеждах, верхом на конях сидели люди и, заслонясь невиданными и чудными круглыми штуками, будто крышками от кадок, кололи друг друга пиками. Кони у этих людей были тоже по-чудному наряжены: в длинных попонах с дырками для глаз.

А на другой картинке человек в коротких штанах пускал из огромного лука стрелу. На макушке у него сидела редкостного вида шапочка с пером.

Первый раз в жизни Митя держал в руках книгу. А уж с такими картинками да с золотыми буквами и в глаза не видывал!

С этого дня никому не стало житья от Мити. На коне ли Митя, отдыхает ли, сидит ли где и шашку острит — один разговор: про палочки и закорючки, про кружки и перекладины.

— Нет, ты скажи, — пристаёт он к Алексею. — На жука похожая — это какая буква?

— «Ж» и есть, — отвечает Алексей.

— А две палки прямиком стоят, а между ними перекладина вроде скамейки?

— «Н»… Нос. Понимаешь?

— Понимаю, — шепчет Митя. — Нос, ноченька, неволя…

Да мало ли слов можно придумать с буквы «н»!

Так букву за буквой, букву за буквой стал складывать Митя слова, за словами фразы и пошёл читать.

Первое, что разобрали, — блестевшие золотом слова на зелёном переплёте книжки. Получилось у них: «Приключения благородного Робин Гуда».

Ничего это Мите не объяснило, только разожгло охоту узнать, что написано в зелёной книге.

Бывало ночью бойцы спят. Только кони у костров пофыркивают. А Митя вылезет из-под обозной телеги и с книгой — к огню.

Ночь тёмная. Осенняя. Ветер задувает во все прорехи. А Мите хоть бы что! Сядет поближе к костру и начнёт…

— Ты что, Чапаёнок, — подойдёт к нему дневальный, — ровно дьячок шепчешь… Молитвы учишь, что ли?

Митя только головой покрутит: какие там молитвы! Про смелого человека Робин Гуда читает. Про то, как таился он в непроходимых лесах от злого короля и жадных богатеев. Про то, как делал лихие набеги с верными своими товарищами, как защищал бедный люд.

Однажды — дело было поздней осенью — чапаевцы остановились в степи. Всюду непролазная грязь, холод, мокрота. Зуб на зуб не попадает. Притулиться негде. А Митя выбрал местечко посуше, пристроился, книгу от дождя укрыл и начал читать.

Сверху моросит. Кругом степь, голая, осенняя, обвеянная ветром. Вдалеке нет-нет да бабахнет. А Митюшка читает, как благородный Робин Гуд сзывает всех голосистым рожком: «Ко мне, ко мне! Ко мне, смелые мои воины! Верные мои товарищи! За простой народ идём в бой…».

Так зачитался Митя, что пропустил, как прискакал Чапаев и пошёл по цепям своих чапаевцев проведать. Уже бойцы друг другу шепчут, передают: «Чапай идёт! Ребята, Чапаев…».

А Митя ничего не слышит и ничего не знает.

Вдруг кто-то остановился перед ним. Стоит — и ни с места. Свет заслоняет. А свет ведь совсем тусклый, осенний.

— Не мешай! — сердито буркнул Митя и хотел было отпихнуть стоящего перед ним человека. — Проходи, не загораживай…

И тут услыхал Чапаёнок знакомый голос:

— Читаешь? Молодец! Вот и я так же в окопах читал. Возьмёшь бывало книжку и уткнёшься…

Митя вскочил:

— Василь Иваныч!.. Товарищ Чапаев…

— Ничего, ничего, читай, хлопец! Выдался часок потише — не зевай, учись. Нам после войны нужны будут грамотные люди.

Видно, вспомнил Чапаев, как трудно далась ему самому грамота. Вспомнилось, как во время царской войны, простым рядовым, вот так же сидел он в окопах

Ночью бойцы спят, а Митя вылезет из-под обозной телеги и с книгой — к огню.

над книгой и буквы складывал. До тридцати лет Чапаев был неграмотным, а уж как выучился читать, не мог от книг оторваться. Много читал, и больше всего про военное дело и знаменитых полководцев.

Всё-таки до конца Мите книгу прочесть не привелось.

Разведчики отправились пощупать, нет ли поблизости белоказачьих разъездов, не скопился ли где неприятель. Ускакали на рассвете, весь день носились по степи; вернулись обратно к ночи усталые, голодные, намокшие.

Только прискакали, а их встречают:

— Пока вы там разведывали, тут лихое дело было — налетело казачье…

Подивились разведчики:

— Мы вёрст пятьдесят вокруг обшарили. Ровно бы никого…

— А это их разлюбезное дело — в лощинке схорониться, а потом с гиканьем, со свистом наскочить и давай крушить шашками, колоть пиками… На обоз наскочили, пять подвод угнали.

Чапаёнок, вернувшись из разведки, коня накормил, напоил, почистил, сам поел и отправился в обоз за книжкой. Он её в вещевом мешке держал на телеге. Хвать, а подводы и нет! Как раз с книжкой подводу угнали.

Митя так расстроился, чуть не разревелся.

— Эх ты, Чапаёнок! По барахлу реветь вздумал, — рассердился на него Алексей Новиков. — Вон у Коськи Семёнова руку начисто срубили, и то…

— Дурак ты, Лёшка! — крикнул Митя. — Разве я по барахлу? Об книге я. Ведь не успел дочитать. А теперь её на курево раздерут.

На следующий день товарищ Чапаев уезжал в Москву, на учёбу в военную академию. Такой вышел приказ — ехать ему учиться. Было это в конце ноября 1918 года. Провожали Чапая весело. Галдели, кричали, песни пели. А Чапаёнок так плясал, что сам Чапаев не выдержал и пошёл с ним на пару. Подхватил рукой свою красивую серебряную шашку, папаху сдвинул на затылок да так лихо пошёл впритопку!