Чара силы
Шрифт:
Солнце пригревало, на чистом небе не было ни облачка — только шелестел в ветвях ветерок, лениво плескались волны в песчаный берег да пересвистывались невидимые птахи. Небольшая поляна, где путники провели ночь, казалась самым тихим местом на земле.
Даждь растолкал Агрика:
— А ну-ка, поднимайся живо!
Отрок что-то промычал, переворачиваясь на другой бок, но потом вдруг вскрикнул и вскочил, хлопая глазами и оглядываясь по сторонам.
— Как? — воскликнул он. — Это был сон?
— О чем ты? — Даждь, не теряя времени, распутал ноги лошадей и повел их к воде.
— Мне казалось, что это. только сон — отец, кочевники, волки и… ты, господин, — смущенно ответил отрок, поднимаясь.
— Ты огорчен?
— О нет, нет! — торопливо ответил Агрик. — Но мне было страшно!
Он догнал Даждя у самой воды. Кони остановились у берега и неспешно тянули воду.
— Ничего страшного, — усмехнулся Даждь, вручая отроку поводья его лошади. — Здесь очень тихое место… Мы передохнем тут немного, а потом двинемся дальше.
Бросив рубаху и сапоги на песок, Даждь в одних портах вошел в воду, ведя за собой Хорса. Жеребец радовался воде и игриво бил копытом, поднимая сверкающие тучи брызг. Он веселился, как жеребенок, — притворно шарахался, ловил зубами хозяина за плечо, толкал носом и дрожал, словно от щекотки. Вода текла с него ручьями.
Агрик не сразу решил последовать примеру витязя. Непривычный к воде, степной конек упирался и пробовал кусаться, поэтому Даждь оставил Хорса и пришел отроку на помощь. Почувствовав его твердую руку на морде, конь сразу присмирел и позволил новому хозяину окатывать себя водой с головы до ног, растирать потником, смывая присохшую грязь, и вычесывать из спутанной гривы репья и травинки.
Когда оба коня были вымыты, их шлепками выгнали на берег. Хозяева выбрались следом.
— Разводи костер, — велел Даждь. — Теперь наша очередь. Вымоемся, просохнем — тогда й в путь. А то я словно навечно провонял дымом и пылью.
Агрик, не споря, отправился за хворостом, а Даждь, стянув порты, вошел в воду.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Прохладная вода приняла его разгоряченное тело. Окунувшись несколько раз подряд с головой, Даждь вынырнул, отфыркиваясь, и встал, нашаривая ногами илистое–дно.
— Благодать! — крикнул он и шлепнул ладонью по воде, зовя Агрика. — Давай сюда!
Отрок склонился над костром. Из-под его пальцев уже поднимался дымок. Он скосил глаза на витязя, завистливо закусил губу и дунул на язычки что было силы. Воспитывавшийся у извергов в лесной избушке, Агрик мог и под дождем разжечь костер, а потому вскоре жадное пламя уже пожирало сучья и прошлогоднюю листву.
— Я скоро! — крикнул он, расчищая вокруг костра место, чтобы огонь, буде оставят его без догляда, не вздумал сбежать и отправиться бродить по лесу.
Даждь не стал ждать его. Откинувшись на спину,, он взбил воду и» перевернувшись, поплыл к дальнему берегу, широко загребая руками. На середине, где чувствовалось сильное течение, он нырнул, борясь с холодными струями, поднимающимися со дна. Где- то недалеко бил сильный родник. Захотелось нырнуть на глубину, проверить дно у реки — выросший на берегу северного моря, Даждь не боялся воды. Ему случалось купаться и зимой.
Уже у самого дна ему вдруг почудилось неладное. Разом спустилась тьма — будто на поверхности наступила ночь. Одновременно по веяло холодом — над рекой словно пронесся ветер.
По всем приметам день выдался жаркий и солнечный, но безотчетная тревога погнала Даждя на поверхность. Плохо, если пойдет дождь.
Вынырнув, Даждь не сразу поверил своим глазам. Сперва он решил, что разыгралось его воображение, и только обернувшись на противоположный берег, понял — это не обман зрения.
Берега не было. Река текла, лес шумел, клоня кроны набок, но песчаного островка, где сохли их лошади и горел костер, больше не существовало. На десятки саженей вокруг лес был выломан. Нелепо торчали в небо стволы и вывороченные корни, с криками кружили над ними птицы.
Не помня себя Даждь бросился к берегу. Чуть ли не бегом он выскочил на то, что еще недавно было мирным пляжиком, и огляделся.
Судя по всему, сюда упало несколько деревьев из Числа тех, что росли вокруг, прихватив за собой и кустарник. А на них сверху рухнули еще несколько стволов, образовав из листвы и веток настил в несколько слоев.
— Агрик! Хорс! — позвал Даждь. — Ко мне!
Его жеребец не мог так просто погибнуть. Он бы подал какой-нибудь знак. Но ответом на сей раз было только эхо да скорбные птичьи крики.
Неподалеку из-под веток пробивался слабый дымок — след костра, который успел развести Агрик незадолго перед несчастьем. Если отрока и лошадей завалило, то они могли быть неподалеку.
— Агрик! — Даждь бросился на колени, лихорадочно разгребая ветки. — Отзовись!
Отбросив толстый сук, он запустил руку внутрь.
— Не там ищеш–шь, — раздалось над ним.
Даждь вскинулся — и застыл.
Свернувшись на обломках деревьев, над ним нависла огромная молочно–белая змея невероятной толщины. Кожа ее, покрытая, как капельками пота, мелкой, похожей на жемчужинки, чешуей, поблескивала нежным матовым светом. Янтарные глаза смотрели с истинно человеческим вниманием — такую не обманешь ложным выпадом, она заранее почует фальшь.
— Что потерял? — не раскрывая рта, прошелестела змея.
Золотистые глаза впились в душу Даждя, силой притягивая его ближе. Он сделал было шаг, но остановился, вскинул руку и быстро начертал оберегающий знак.
— Знаеш–шь, — прошелестела змея удовлетворенно. — Так вот ты какой — чародей, за которым охотится мой братец! Ты и в самом деле могущ–ществен…
Было самое время спросить о лошадях и отроке, но Даждь даже не подумал об этом — он во все глаза смотрел на змею.
— Кто ты? — только и смог вымолвить он. — Что значит все это?