Чтение онлайн

Чарли П всегда гордился своим умением задавать вопросы первостепенной важности: почему большой ученый, имеющий докторскую степень по литературоведению, который и сам балуется художественной прозой – за ним числятся кое-какие графоманские опыты, – каждый раз, когда мимо проходит симпатичная женщина, выворачивает шею и пристально разглядывает ее филейную часть? Почему, несмотря на обилие различных прелестей у представительниц прекрасного пола, он первым делом оценивает форму женской задницы? Несомненно, у них имеется множество других характерных деталей, на которые он мог бы обратить внимание, – к примеру, поражающий воображение бюст, или упоительная ложбинка между грудями, или стройные ноги. Кто его знает, говорит Чарли П, большинство женщин невероятно бойкие существа во всем, что касается одежды, особенно летом их наряды становятся крайне легкомысленны. Но ничего не поделаешь, такова истина, и Чарли П первым готов признать ее: он понятия не имеет, что еще можно делать с женской грудью, кроме как тискать и сжимать в ладонях; или какой прок в симпатичном личике – только смотреть на него влюбленными глазами; или на что годится женский зад и как с ним обходиться – разве пощупать? Чарли П давно размышляет над подобными и даже более сложными вопросами. Но несмотря на всю его ученость и глубокую эрудицию, единственный более-менее подходящий ответ, который приходит ему в голову, – это перефразированное высказывание одного знаменитого американского драматурга: «Было бы зрелище, а зритель найдется». [7] Однако хорошее зрелище дорого стоит. Может быть, кого-то такого рода ответ и удовлетворит, но только не Чарли П, который перестал ходить в театры с тех пор, как за билеты стали заламывать сумасшедшие цены. Подобное объяснение его совершенно не устраивает, ему хочется большего, он копает глубже и находит иную формулировку, природа данного явления заключается в извечном противостоянии двух начал. Зачем это нужно матери-природе, мы никогда не узнаем, говорит Чарли П, но у нее, очевидно, имелись достаточно веские основания, по своей значимости не уступающие объективности наших ощущений. Словом, бороться с существующим порядком вещей так же бессмысленно, как пытаться оспаривать решения Муниципалыюго совета. А если приведенные аргументы кажутся вам неубедительными, то всегда можно сослаться на роковое стечение обстоятельств, или на генетическую предрасположенность, или сказать, что характер – это судьба и что, мол, способный человек всегда пробьется (что, по сути, одно и то же), а если вам требуются реальные, неоспоримые доказательства, восклицает Чарли П, просто приглядитесь повнимательнее к макаке, которая завлекает самца своей сочной, ядовито-красной задницей. Только так и никак иначе она может исполнить свой природный долг и истинное предназначение.

Тогда почему же, вновь задается вопросом Чарли П, все его попытки следовать естественным инстинктам и довести до конца задуманное природой всякий раз натыкаются на какую-то преграду? Помнится, греки что-то толковали про Эрос. Фрейд дал этому иное определение – либидо, или инстинкт продолжения рода; Дарвин – естественный отбор, или, в более широком смысле, стремление к размножению, – нет, он назвал это законом сохранения вида. Но как бы это ни называлось, при подавлении инстинктов или безусловных рефлексов, либидо или голоса плоти неизбежно дает о себе знать не только накопившееся напряжение, приводящее к немотивированной агрессии, но также высокое кровяное давление, смутные первобытные желания, выражаемые свирепыми воплями и диким ревом, а вскоре появляются некоторые психопатические странности, патологические извращения, затем – общее помутнение рассудка, после чего наступает совершенное безумие и, скажем прямо, без всякого преувеличения, начинаются мировые войны. В случае Чарли П дело обстоит особенно плохо: мы вынуждены признать – он терпит полное фиаско.

Но уж коль скоро, восклицает Чарли П, мы заговорили об извечном противостоянии двух начал, то справедливости ради надо отметить, что противоположности притягиваются. Парадокс, отнюдь не противоречащий природе человека, – из хаоса рождается гармония, стройная система, подобная государственной машине, действующей по принципу взаимозависимости и взаимоограничения всех ветвей власти; хорошие манеры компенсируют дурной вкус; однако существенную роль играет не только закон единства и борьбы противоположностей, но также и старый добрый постулат детерминистской теории о причинно-следственных связях, учение великого физиолога Павлова, декартовское эго, вопрос противоречия между духом и телом и все прочие дуалистические воззрения… Если же говорить по существу, обращаясь к известному и неоспоримому факту, следует отметить, что только при наличии преград и ограничений художники, поэты, философы, писатели и прочие творцы появляются на исторической сцене и вносят СВОЙ совокупный вклад в то, что мы обычно называем Общечеловеческим Культурным Наследием. И кто, кроме науки, которая учит нас, что все в мире едино и взаимосвязано, в состоянии объяснить, каким образом трудные времена и катаклизмы влияют на циклические процессы вроде смены времен года, или на закон времени и движения, и на все прочие явления космического порядка, не говоря уж о нашем собственном будущем.

Однако каков бы ни был ответ на этот первостепенной важности вопрос, по наблюдениям Чарли П, сделанным им за последний летний сезон, многие женщины взяли моду, сняв свитер, завязывать его рукавами на талии, чтобы скрыть самую привлекательную часть своего тела. Зачем они это делают, вздыхает Чарли П. Почему они лишают меня одной из немногих оставшихся в жизни радостей, не говоря уж о многочисленных из вышеперечисленных удовольствий? У человека мыслящего, каковым является Чарли П, возникает бесконечный ряд вопросов. Есть ли это проявление той самой загадочной женской натуры? Или в их поведении кроется некий символ и метафорический образ Адама и Евы, добра и зла, греховного начала и современной теории хаоса, экзистенциальной и пост-экзистенциальной концепции, утверждающей, что зыбкая неопределенность и есть единственная твердая реальность; или, может быть, это просто наше пуританское прошлое поднимает голову. Или все это результат пронзительных воплей шовинистов, орущих с противоположного конца света (а также из жарких пустынь): «Держите их на кухне. Заприте их в спальне. Закутайте их с головы до ног в непроницаемые покрывала».

Que sera, sera, [8] не побоимся упростить сложное, делает вывод Чарли П. Есть одна вещь, которая не подлежит сомнению. Оставим в стороне вопрос о том, что сводит мужчину и женщину, но все же это намного лучше, чем соскабливать кожу с пальца ради получения генетического материала для клонирования себе подобного.

Узнав, что один манхэттенский актер-режиссер-писатель мысленно раздевает всех попадающихся ему на глаза женщин, Чарли П отправляется в кругосветное путешествие. Он идет пешком и за восемьдесят дней успевает обойти весь земной шар, после чего, истоптав ноги до колен, он валится совершенно обессиленный.

– Почему ты не полетел, ну, хотя бы на воздушном шаре? – спросил доктор.

– Ни в коем случае, – ответил Чарли П. – Тогда я не смог бы подобраться достаточно близко, чтобы рассмотреть их получше.

Хотя он не собирается заниматься саморекламой и превращать в предмет коммерческого интереса то, что у него есть (на самом деле он скорее предпочтет не выставлять напоказ свои сокровища и держать под надежным замком свое духовное богатство), – но в то же время Чарли П отлично знает, почему он пользуется таким огромным успехом у женщин.

Естественно, его популярность никоим образом не связана с его манерами и воспитанием. Он, например, совершенно не умеет вести себя за столом, едва может отличить ложку от вилки и с еще большим трудом первое блюдо от десерта; он жует, широко разевая рот, и кладет на скатерть руки, локти и плечи. И конечно же, изысканный французский ресторан значит для него не больше, если не меньше, чем какая-нибудь захудалая пиццерия. А его утонченный вкус и понятие о деликатесном мясном блюде сводится к сочному биг-маку. Да, также добавим ко всему вышесказанному его неуклюжесть: сколько тарелок он перебил в тех редчайших случаях, когда вдруг предлагал свою помощь хозяйке, а сколько лиможского фарфора и дорогих стойбеновских ваз выскользнуло из его неловких пальцев и скатилось сначала ему на колени, а потом на пушистые персидские ковры девятнадцатого века. Откровенно говоря, если бы это зависело от него, Чарли П предпочел бы вообще обойтись без трапезы и сразу перейти к делу.

Что же касается таких вещей, как обаяние, находчивость, умение вести светскую беседу и чувство юмора, то достаточно будет отметить полное отсутствие у Чарли П всех этих замечательных качеств. Вы скорее услышите, как он бранится, словно пьяный матрос; а его привычка стрелять глазами и откровенно пялиться на окружающих не раз приводила к тому, что его глаза вылезали из орбит, и поэтому Чарли П носит лошадиные шоры и черную повязку. И тем не менее, когда он обедает где-нибудь в ресторане со своей подругой и мимо проходит симпатичная женщина, Чарли П никогда не упустит случая поглазеть на нее, подмигнуть или даже незаметно просунуть через барьер, разделяющий столики, бумажку со своим номером телефона; и в довершение всего скажем: успех Чарли П зачастую основывается на завоеванной им репутации, которая опережает его самого. Если же мы обратим внимание на то, как он одевается, и на вопросы личной гигиены, то не будет скрывать – Чарли П одет плохо и безвкусно, а душ принимает крайне нерегулярно, если вообще когда-либо моется. Потрепанный галстук болтается на нем, как веревка на шее висельника; также, страдая патологической рассеянностью, он вечно забывает застегнуть ширинку, и его ничем не стесненный «клювик» покачивается на ветру – ритмично и плавно, словно маятник.

И коль скоро мы коснулись данной темы, нам следует упомянуть, что он всегда относился к существам противоположного пола как к какому-то особому подвиду – mysterium oppositorum; [9] он никогда не знал, как с ними общаться, не умел разговаривать на их языке и не мог смотреть им прямо в глаза. На светских раутах он обычно сразу же переходит на другую половину зала и присоединяется к мужскому обществу с той лишь целью, чтобы вернуться к дамам под конец вечера, когда события начинают развиваться самым интересным образом. Не секрет, что в прошлом Чарли П делал над собой усилие и пытался поговорить с женщинами на их языке. Но каждый раз он либо сморозит какую-нибудь глупость, либо сядет в галошу, либо попадет в такой просак и так крепко там увязнет, что однажды врачам даже пришлось ампутировать Чарли П левую ногу, чтобы вытащить его оттуда. А был случай, когда он сильно оробел, потом одеревенел, а затем от страха проглотил собственный язык, в результате чего наступила не только полная немота, но и общее онемение всех членов, похожее на трупное окоченение; у Чарли П развился паралич лица и намертво заклинило челюсть. Поначалу врачи думали, что причина кроется в редкой форме пищевого отравления. Но после многолетних наблюдений и лечения, созвав на консилиум медицинских светил со всего света, – и то благодаря чистой случайности или, точнее, попугаю, который принадлежал соседу по палате и отличался глубоким знанием непристойных выражений и грязных ругательств и, как заметила больничная уборщица, все время сидел на плече у Чарли П, – врачи поняли: дело не в отравлении, а скорее в том, что организм пациента усвоил известное количество нечистот, содержащихся в язьше, который он проглотил. Случай Чарли П не только потряс весь научный мир, но и стал той первопричиной, по которой все просвещенное человечество, а также отдельные личности, страдающие навязчивым бредом чистоты физической и духовной, требуют от нас тщательно мыть руки перед едой и после посещения туалета.

Но так или иначе, именно это болезненное состояние, как мы уже говорили выше и как Чарли П сам отлично знает, и является причиной того, что он пользуется таким огромным успехом у женщин, хотя и не умеет разговаривать на их языке, не обладает изысканным вкусом, хорошими манерами и внешней привлекательностью, если в случае Чарли П вообще можно говорить о привлекательности, которая компенсирует отсутствие всех остальных положительных качеств. Чарли П стал любимцем дам просто потому, что он может часами, днями, месяцами и годами сидеть рядом с женщиной и, не проронив ни слова, не раскрывая рта, слушать ее жалобы на то, на се и на мир в целом. Как уверяет одна из его горячих поклонниц: «Только представьте себе, после многолетних поисков я наконец нашла идеального мужчину – мужчину, который умеет слушать».