Чтение онлайн

Пожал плечами:

– Да не вопрос. А когда?

– Вообще хотела сегодня, но раз у тебя гости, давай завтра. Если не занят, конечно.

Т-а-а-к... Завтра мы с Чарли будем далеко-далеко и вернемся нескоро-нескоро. Возможно, вообще никогда. А посмотреть на бывшую голышом надо, а то до сих пор чувствую себя продинамленым. Месяц вместе жили, в одной кровати спали, а она даже сиськи не показала. Надо немедленно исправить вселенскую несправедливость, много времени это один фиг не займет. Ну задержусь на пару часиков, ничего страшного не случится. Тем более, Лора живет совсем рядом.

– Поехали, - уверенно сказал я.

Девушка вздрогнула и захлопала ресницами. Кажется, она в полной мере осознала, на что подписалась, успела передумать и страстно желала соскочить, а тут такой поворот.

– Прямо сейчас? А как же сестра...

– Переживет как-нибудь.

– Уверен?

– Абсолютно! Главное, чтобы ты была уверена.

Лора сглотнула и дрожащей рукой провернула ключ.

Дом у бывшей небольшой, зато свой, а не съемный. Для ее семьи (или, как она сама выражается, - рода) это не траты, а сущие пустяки. Два этажа с типичной американской планировкой, и мансарда со стеклянной крышей, обустроенная под художественную студию.

Больше всего внутренне убранство напоминает музей. Все предельно холодное, чистое и расставленное с маниакальной педантичностью. На серых стенах ровными рядами висят картины - в основном пейзажи, как авторства самой Лоры, так и ее прадеда, известного британского живописца.

Кухня стилизована под девятнадцатый век, в углах гостиной невесть зачем торчат пианино и камин - ни первое, ни второй на моей памяти хозяйка не использовала. У стены рядом с дверью выстроились одинаковые белые тапочки, отправляемые в химчистку трижды в неделю, даже если их никто не надевал.

Окна широченные, с деревянными рамами, занавешенные алыми гардинами на позолоченных кольцах. В спальне здоровенная кровать с балдахином, на туалетном столике такое количество баночек, пузырьков и флакончиков, что на две алхимические лаборатории хватит.

И снова вездесущие картины. Если так пойдет и дальше, лет через десять на стенах живого места не останется. А вот мансарда мне нравится. Там очень много зелени - в основном фикусов и пальм в кадках. С улицы всем кажется, будто это оранжерея. А еще это единственное место в доме, где царит пусть и творческий, но все же беспорядок. И нет сводящей зубы больничной стерильности, затхлого музейного запаха и архаичной упорядоченности.

Энергетика тоже особая, вдохновляющая - еще бы, ведь тут создается настоящее искусство. А в других комнатах бездарно потребляется, из порыва и видения превращается в обычные экспонаты, коих в любой галерее пруд пруди. Мистер Андерсен как-то сказал, что любое творение живет лишь в процессе создании, а потом превращается в памятник, на который и смотрят обыватели.

– Добро пожаловать, - Лора включила свисающий с потолка софит. До боли яркое пятно света вспыхнуло в центре пола.
– Готовь мольберт, а я быстренько приму душ.

– Хорошо.

Готовь мольберт... Да уж, недвусмысленно прозвучало. Год назад только от одной этой фразы мой мольберт сразу бы пришел в полную боевую готовность. Но теперь... любовь ушла, завяли помидоры. А может не было ее у нас. Неважно. Так или иначе, свое получу, пусть и не в полном объеме.

Водрузил на треногу щит с зажатым листом бархатной бумаги, подточил карандаши, перебрал коробку с твердой пастелью. Собственно, вот и все приготовления - минуты три заняли. Бейкер, само собой, проторчала в ванной гораздо дольше, и все это время я сидел на табуретке и глядел на окутанный туманом засыпающий город.

Завтра нам придется расстаться. Но сегодня я наслажусь твоим видом сполна.

В дверь тихо постучали. Я аж подпрыгнул от неожиданности и уронил точилку.

– Кто?!
– выпалил, резко встав и сжав кулаки.

– Это я, - прошептала Лора.
– Ты готов?

– Всегда готов. А ты чего прячешься?

– Стесняюсь, знаешь ли!

– Тогда забудь о мистере Андерсене. Чтобы впечатлить его, надо не просто раздеться, а сделать это смело и страстно. Иначе твой любимый Эндрю лишь посмеется. Как говорится, взять крепость легко, а удержать куда сложнее.

– Ладно... Попробую.

Девушка на цыпочках вошла в мансарду и встала под софитом. Я вздохнул и покачал головой - бедняга обречена. На ней был запахнутый под горло атласный халатик, но вела она себя так, будто уже облачилась в костюм Евы.

Под мышкой бывшая держала свернутый меховой коврик, в правой руке - початую бутылку вина. Судя по надписи на этикетке - французского.

– Я тут подумала, - Лора виновато взглянула на бутыль.
– Может, выпить для смелости?

– А завтра тоже под мухой в колледж придешь? И будешь заливать за воротник до старости? Ну уж нет, раз ввязалась в эту игру, то играй честно.

– Ты прав.
– Вино с тихим стуком приземлилось под кадку с пальмой.
– Как мне встать?

– Рисовать придется долго - минут сорок минимум. Встань так, чтобы не одеревенела за это время.

– Хорошо.

Девушка приподняла левую ногу на носке и сцепила пальцы на затылке.

– Так нормально?

– Вполне. Приступай.

– К чему?
– удивилась подруга.

– К страстной смелости. Раздевайся, короче.

Она отрывисто кивнула, схватила дрожащими руками поясок и потянула в разные стороны. Полы халатика распахнулись, открыв взору белые кружевные трусики и лифчик. Прекрасно зная, что позировать придется голой, ее величество умудрилась напялить белье.

Я откинулся на спинку и устало улыбнулся.

– Да подожди ты!
– незлобно огрызнулась Бейкер.
– Не могу же я так сразу...

– А придется. Иначе не видать тебе элегантного Эндрю, как мне твоих сисек год назад.

– Нахал!
– она вздернула носик.
– Пещерный человек! Удивительно, как я вообще прожила с тобой месяц. Ты не заслуживаешь и часа!

– Тогда я пошел...

– Стой!
– девушка вскинула ладонь.
– Прости, пожалуйста. Меня всю трясет, вот и несу всякую ерунду.