Чтение онлайн

— Мир тесен.

Джек поднял глаза. Он еще ни слова не проронил, слушая рассказы Хвата и Меган.

— Почему тесен?

Рыцарь пожал плечами:

— Все связано: Ларн, Рорн и Брен. Даже ты и Мелли — ведь вы оба из Королевств.

— Ларн, Рорн, Брен и Королевства, — повторил Джек.

Он вел себя как-то странно с тех пор, как сошел с корабля, — держался в стороне, рассеянный и погруженный в себя. Таулу очень хотелось бы знать, что происходит у него в голове.

— Не пойти ли тебе отдохнуть? — сказал рыцарь. — Хват снял нам три комнаты на ночь. — С этими словами Таул метнул быстрый взгляд на Хвата.

Мальчуган тут же встал и потянул Джека за руку.

— Пошли, Джек. Я провожу тебя наверх. Можешь занять комнату с кроватью — я заплатил за нее два лишних золотых.

Джек позволил себя увести, и Таул посмотрел ему вслед.

— Твой друг беспокоит тебя? — Меган придвинула свой стул поближе к нему.

— Да. Мы все прошли через тяжкие испытания. — Таул взял руку Меган и поцеловал. — А больше всех пострадала ты.

Ее лучистая улыбка ранила ему сердце. Она приложила палец к его губам.

— Не вини себя, Таул. Не в твоих силах уберечь всех, кто тебе дорог. Да и никому это не под силу.

— Меган, я... — покачал головой он.

— Ты слишком отзывчив, Таул. Ты всегда жил для других и никогда — для себя.

— Знай я, что ты в беде, я сразу бы приехал.

Меган с нежной улыбкой провела пальцем по его щеке.

— Думаешь, я этого не знаю?

Она была так красива — еще красивее, чем раньше. Пышные локоны, которых она лишилась, ничего не значили по сравнению с сиянием ее глаз. Таул склонился к ней и поцеловал ее в губы.

— Я так тебе благодарен.

— Не за что меня благодарить. Ты так долго был суров к себе, что и от других ждешь того же. Когда я говорю тебе, что ты неповинен в моем заключении, то это не любезность, а правда. В темницу меня бросил архиепископ, а не ты.

— Но ведь...

— Таул, ты думал обо мне. Если бы ты знал, то пришел бы за мной. — Глубокие зеленые глаза Меган смотрели прямо. — И мне этого довольно.

Да, ей и вправду довольно. Она не лгала, чтобы пощадить его чувства, — она говорила правду. На сердце у Таула немного просветлело. Быть может, она и права. Быть может, порой достаточно просто думать о ком-то.

Меган теперь улыбалась как хитрая лисичка.

— А сейчас расскажи-ка мне о женщине, которую любишь.

Таул даже не старался скрыть свое удивление, однако выпил большой глоток эля, чтобы собраться с мыслями.

— Как ты догадалась?

— По твоему поцелую. В нем больше нежности, чем страсти.

Ну что за женщина! И откуда она все это знает?

— Какой у тебя негодующий вид! — засмеялась Меган. — Я не хотела тебя обидеть.

Это правда. Она сказала это лишь для того, чтобы освободить его от всех обязательств и дать понять, что он волен уйти.

— Ты замечательная женщина.

— Я рада, что ты нашел свою любовь.

Таул взял ее руки в свои.

— Разве не ты сказала мне, что только любовь, а не достижение цели избавит меня от моих демонов?

Меган положила голову ему на плечо.

— Перед тобой еще долгий путь.

Джек лежал в постели, но не спал. Голова его готова была лопнуть от обилия ощущений. Он чувствовал, как грубая шерсть одеяла царапает руки и капля пота стекает по щеке. Видел, как дрожит и клубится воздух перед огнем и как потолок прогибается под чьими-то тяжелыми шагами. Слышал, как ночные бабочки бьются о ставню, как жучки точат дерево, как храпит кто-то за стеной и как прибой набегает на берег.

И голоса. Ему слышались голоса.

Прощальные слова Файлера: «Никогда еще не видывал, чтобы капитан нянчился с кем-то так, как с тобой. Можно подумать, ты ему сын родной».

Прощальные слова Квейна: «Джек, как будешь опять в Рорне, непременно повидайся со мной. Нам с тобой есть о чем потолковать».

Таул в таверне: «Мир тесен. Все связано».

Сотни голосов жужжали в его мозгу словно мухи вокруг тухлого мяса. Почему они не оставляют его в покое?

Джек ворочался в мокрых от пота простынях. Кто-то шел по улице, и шаги звучали в такт с его сердцем. Джек напрягал слух, словно часовой на посту. В очаге трещали поленья, бабочки шуршали крыльями, сосед храпел за стеной, море набегало на берег — и все это в такт с Ларном.

Джек не мог этого вынести. Ему казалось, что он сходит с ума. Ларн давил на него со всех сторон.

«Ты сделал то, что хотела она, верно?»

Голоса зазвучали снова — громкие, деспотичные, терзающие душу.

Тихоня, сидящий у огня: «Однажды я слышал историю о девушке с Ларна. Ее мать прислуживала тамошним жрецам».

Фальк: «Мне кажется, твоя мать скрывала свое прошлое лишь для того, чтобы уберечь тебя».

Квейн перед бурей: «Она плыла в челноке без паруса и весел».

Джек зажал уши руками, но голоса не унимались.

Снова Тихоня: «Ее спасла мать — калека, не владевшая правой стороной лица и правой рукой. Она посадила дочь в утлую лодку и пустила в предательские воды, окружающие остров».

Мастер Фраллит: «Она была шлюхой, да еще и приблудой к тому же».

Его мать на стене замка: «Пригнись, Джек, вдруг тебя заметят».

Джек задыхался под натиском всех этих голосов. Слова давили его, проникая в самую душу, не давали ему покоя. Пот капал с носа в рот, соленый, как море.

Тихоня: «Она дала страшную клятву когда-нибудь уничтожить Ларн».

Квейн: «Она спасалась бегством».

Фальк: «Возможно, она боялась не столько за себя, сколько за тебя».

— ЗАМОЛЧИТЕ!

Джек сел. В ушах у него звенело, сердце билось как бешеное. Одеяла казались путами, привязывающими его к постели. Он сбросил их, порываясь прочь отсюда.

Прохладные доски пола показались ему блаженством. Он быстро оделся и поплескал водой на лицо. По лестнице он сбежал, перепрыгивая через три ступеньки, — если бы дверь не открылась, он выломал бы ее. Он оттолкнул всех, кто пытался его остановить, — их голоса ничем не отличались от тех, что звучали у него в голове.