Чтение онлайн

– Выпрямись.

Как медленно он выпрямлялся! Он думал, что это сон, – я видел это по его лицу. Он думал, что спит и видит сон, и безумно боялся проснуться. Тауг подошел и стал рядом с ним, на всякий случай. Тауг плакал, и я тоже.

Вистан был в числе последних. Прежде чем исцелить его, я вспомнил, как он дрался с Таугом в Утгарде; с тех пор утекло много времени, и он верно служил мне.

– Ты был со мной с самого начала, – сказал я Поуку. – Нехорошо, что ты оказался последним сейчас. Надеюсь, у меня хватит времени.

– У меня есть зрячий глаз, сэр. Возьмите Вила.

Я совсем про него забыл, и Поук подвел ко мне Вила. На мгновение мне показалось, что на сей раз мне недостанет силы. Когда я закончил, он вложил мне в руку что-то – какой-то предмет, гудевший и певший великим множеством голосов.

– Я хочу отблагодарить вас, сэр Эйбел. Этого мало, но у меня больше ничего нет. Когда у меня появится еще какая ценная вещь, вы получите и ее тоже.

– Моя тетива.

– Да, сэр. Снова ваша.

В ту минуту, Бен, я чувствовал смертельную усталость и безграничную радость. Я велел Поуку подойти и подул на слепой глаз.

– Спасибо, сэр! Огромное спасибо! – воскликнул он, и мы крепко обнялись, и я понял, что он тоже исцелен, а я не в силах больше исцелять.

Я хотел сесть, но высокий мужчина в широкополой шляпе направлялся ко мне, и садиться было нельзя.

– Ты закончил, Драконриттер.

Это был не вопрос.

Я опустил голову.

– Ты пристыжен. – Его глаз блестел в темноте. – Ты покончил бы с жизнью, если бы я приказал, и покончишь в любом случае.

– Да, Вальфатер. – Я сжал рукоять своего кинжала.

– Я запрещаю тебе! Но я не ожидаю от тебя повиновения. Ты умрешь, когда Зима и Древняя ночь поглотят нас. И я умру. И мой сын Тунор, который не верит в это. Пока же я благодарю тебя за то, что ты исцелил моего пса. Вернуть тебе Облако?

– Нет, – сказал я.

– Я дам тебе животное помоложе, той же породы.

– Нет, – повторил я.

– Ты считал моего сына Лотура добрым и великодушным. Он не такой. Поступок, показавшийся тебе великодушным, служил лишь подготовкой к измене. Если бы ты знал Лотура так же хорошо, как знают другие, ты бы сразу понял это.

Горячее чувство всколыхнулось в моей душе, и я поднял голову:

– Я никогда не молил вашего сына о помощи и ни одним своим поступком не заслужил его благодарности. Он велел Моркане вызвать меня и сам предложил мне помощь. Мы умирали от голода и были слишком слабы, чтобы противостоять нашим врагам. Он обеспечил нас продовольствием и дал нам людей. Я не стану жаловаться на него, никогда больше.

– Другие, с которыми он обращался лучше, говорили о нем хуже. – В голосе Вальфатера слышалась улыбка. – Ты возвращаешься к нам?

Я не ответил.

– Я не многих просил об этом… сэр Эйбел. Даже один-единственный раз.

– Я не Эйбел, – прошептал я.

– Ты Эйбел. Я призову Облако, и мы с тобой сядем верхом на нее.

Я не мог вымолвить ни слова. Бывали случаи, когда у меня настолько отнимался язык, что впоследствии я не понимал, как же все-таки умудрялся им ворочать. Но на сей раз я говорить не мог. Этела взяла меня за руку; ее лицо было мокрым от слез, но она уже не плакала.

– Он боится, что она не пойдет с ним, – сказала Этела Вальфатеру.

– Она не захочет, дитя мое. – Его голос теперь звучал глухо и сурово. – Она не может. – Он повернулся ко мне спиной.

Дизири, напряженно наблюдавшая и слушавшая, выступила из тени.

Вальфатер подал знак Вистану:

– Ты верно служил своему рыцарю. Ты должен оказать ему еще одну услугу. Принеси своему господину шлем и надень на него.

Вистан повиновался.

Прелестная Дизири превратилась в куклу из земли и листьев. Это было ужасно, но я ожидал этого. Двух других превращений я не ожидал и не в силах объяснить. Вальфатер вдруг стал прозрачной сияющей тенью. Бесплотной тенью.

А Бертольд Храбрый, сидевший рядом с Гердой, исчез. Она по-прежнему оставалась очаровательной молодой женщиной, но Бертольд пропал, а на его месте, Бен, теперь сидел ты. Как я сказал, у меня нет объяснений.

– Ты знаешь, от чего ты отказываешься, – сказала мне сияющая тень, – и знаешь, куда идешь. Что ты станешь делать?

Я вытащил кинжал из ножен, закатал рукав своей кольчуги и сделал глубокий надрез на руке.

– Пей, – сказал я Дизири, и она нагнулась и стала пить мою кровь.

Не тянуть по капельке, как обычно делают эльфы, а жадно пить, большими глотками, захлебываясь; я сжимал и разжимал кулак, чтобы человеческая жизнь текла из меня струей, и не останавливался до тех пор, пока рядом со мной не оказалась миниатюрная зеленоглазая женщина.

Когда я снова поискал взглядом сияющую тень, она уже удалилась. Вскоре и мы с Дизири пошли прочь, я опирался на ее плечо, ибо потерял слишком много крови и чувствовал страшную слабость.

Вот третий эпизод, о котором я обещал рассказать. Мы шли медленно, и по дороге я два раза упал. К тому времени, когда мы достигли реки, заря нового дня окрасила тысячей разных оттенков облака в небе, хотя само солнце еще скрывалось за восточными горами. Я остановился у самой воды, не уверенный, что сумею добраться до противоположного берега. Прекрасная юная женщина поддерживала под руку рыцаря, отражение которого я увидел; но рыцарь тот был не мальчиком, но суровым воином, чьи глаза блестели в прорезях шлема.

Я снял шлем и бросил в реку, а когда пузырьки на поверхности воды исчезли, мы с Дизири остались прежними.

Мы живем в Эльфрисе и на целые дни снова становимся детьми, какими были, когда я впервые попал сюда. Мы, дети, бегаем с веселыми криками среди рощ и гротов обширного леса, прекраснее которого ты не видел и никогда не увидишь. Мы, дети, ходим на море, столь мной любимое, чтобы плескаться на отмелях и играть с келпи. Дизири подарила мне нового пса, белого щенка с рыжими ушами. Я назвал его Фарван, и по вечерам мы разговариваем с ним о старых играх и обсуждаем новые, а он рассказывает нам о своих щенячьих делах.