Чаромир
Шрифт:
Попробуем сначала мирным путем достигнуть всеобщего счастья. Планы молодых явно пошли не в ту сторону, когда встретились два их родственника и подрались. Значит, встрече нужно помешать!
Однако как досадно, что, кроме главных героев, меня никто не видит. Придется действовать прямым путем.
Перед тем как попасть на площадь, я разжилась большой палкой и, подкравшись сзади к Меркуцио, врезала ему по голове изо всей силы. Тот упал как подкошенный. Его ничего не понимающий спутник Бенволио склонился к нему.
– Меркуцио, что с тобой? Наверное, солнце: день сегодня жаркий. Но что же делать?
Вместе с другом пострадавшего я взволнованно склонилась над лежащим мужчиной, вглядываясь в его лицо и проверяя пульс.
Так, живой. Может, если что и заработал, то только легкое сотрясение. Пусть спасибо скажет: я ему жизнь спасла сегодня.
Как прекрасно творить благие дела во имя любви! Но мысли мои были уже не об этом, когда я направлялась прочь, чтобы и дальше расставлять свои паучьи сети.
Первым делом я отправилась к прекрасной Джульетте, что томилась в ожидании венчания со своим возлюбленным. Так как девушка юная, романтичная и видит меня, с ней все должно быть проще.
Дождавшись ухода кормилицы и обернув вокруг себя первую попавшуюся мне по пути тряпку (судя по виду, это серое, уже не отстирывающееся покрывало), я направилась в комнату к главной героине.
Естественно, та, увидев незнакомого человека, да еще похожего на чучело, испугалась и вскочила на ноги, правда, голосить не стала, чем еще больше вызвала мое расположение.
– Добрый день! Я посланница, – заявила прямо с порога.
– Чья? – растерялась Джульетта.
– Высших сил. Большего тебе знать не положено.
На меня смотрели с явным подозрением. А она не так доверчива, как я полагала. И чтобы сразу убедить ее и предупредить все недоразумения, я рассказала о произошедших ранее событиях, о которых никак не мог знать обычный человек.
К концу моего рассказа Джульетта полностью убедилась в моей божественной сущности и смотрела с абсолютным доверием.
– Зачем вы здесь?
– Чтобы помочь тебе обвенчаться с Ромео. Вы должны были из-за своих чувств друг к другу погибнуть, но я помешаю этому.
– Мне кажется, у нас нет выхода: вражда наших семей не даст принять им наш брак.
– Глупости! Примут, куда они денутся. Особенно если его благословит герцог.
– А он благословит?
– Всенепременно. Ваша вражда у него уже в печенках сидит, и он обязательно ухватится за возможность положить ей конец. Особенно если есть такой прекрасный предлог – объединение любящих сердец!
– Если вы так говорите… Вы посланница, вам виднее, – решительно кивнула Джульетта.
– Тогда мне нужны бумага и чернила, нужно написать письмо.
– Сейчас принесу.
Не мешкая, девушка отправилась прочь из комнаты за необходимым, а я с некоторой долей восхищения посмотрела ей вслед.
Не знаю, поверила она мне или нет, но, похоже, готова слепо следовать за мной ради своего Ромео. Пожалуй, я могу понять, что именно она не смогла жить, когда ее любимого не стало.
Все для написания письма мне принесли, и я, разглядев лист бумаги, обмакнула перо в чернила и попробовала написать послание. На второй строчке поставила кляксу, ругнулась про себя и попробовала написать еще раз.
Черт бы побрал эти перья!
Только с пятой попытки мне удалось нацарапать более-менее сносное письмо. В конце, рассказав историю несчастных влюбленных, я сама плакала практически в три ручья.
В заключении письма прозрачно намекнула на то, что двое влюбленных своим браком хотят примирить свои семьи.
– Все, – запечатала я послание. – Теперь мне осталось доставить письмо к герцогу и навестить твоего Ромео. С ним тоже предстоит разговор.
– О чем? – всполошилась девушка.
– О том же, о чем и с тобой. Помни: ты должна в условленное время прибыть к монаху. Обязательно! Делай что хочешь, но не опаздывай.
Джульетта кивнула, и по ее решимости я поняла: она все исполнит как надо.
Оставить послание герцогу мне ничего не стоило, особенно при условии, что меня никто не видел. И пока его светлость, сидя за своим столом, немного отвлекся, я положила сверху на его бумаги письмо.
Перед тем как покинуть резиденцию уважаемого дона, я увидела, как он внимательно вчитывается в строки. Я не знаю итальянского, но почему-то слова, что я писала на родном языке, оказавшись на бумаге, незамедлительно превращались в итальянские.
Оставалось самое трудное – найти Ромео. Пьеса близилась к концу, и времени его убеждать совсем не было. Чем быстрее поженятся двое влюбленных, тем лучше.
Предположив, что после изменения сюжета наш герой будет дома готовиться к свадьбе, я не ошиблась. Он как раз выходил из особняка Монтекки, чтобы отправиться на тайное венчание.
Приняв решение не вмешиваться, стала лишь следить за тем, как все происходит само собой. За пылкой встречей возлюбленных, за их бракосочетанием, за жарким поцелуем, что был прерван появлением герцога и родни молодоженов.
За сварой, что устроили последние, узнав о свадьбе; за тем, как Джульетта что-то шепчет своему Ромео, и тот бросает взгляд в угол комнаты, где я примостилась на лавочке, наблюдая за всем этим дурдомом.
Ромео, встретившись со мной взглядом, с благодарностью склонил голову, а я улыбнулась, слегка кланяясь. Новоиспеченный муж, заметив, что с помощью герцога стороны пошли на примирение, закружил свою Джульетту.
«Эх, полюбит ли кто-нибудь так меня?» – подумала я.
Смотря на счастливых влюбленных, я чувствовала, как возвращаюсь в реальный мир, и меня не покидала мысль, что ведь так, счастливо, действительно все могло закончиться. И окончательно поняла: я против трагедий!