Чтение онлайн

– Мне это не нравится, Джилл. Мне это совсем не нравится.

– Что произошло?

– Ничего. Но там были… о, как мне их описать? Называй их следы следов. И ещё я видел одного особенного духа, который может ассоциироваться только с мастером чёрной магии, жалкую искажённую сущность. – Лицо Саламандра потемнело от злости. – Я хотел помочь этой сущности, но она была так испугана, что мне не удалось подобраться к ней близко. Она, очевидно, ассоциирует человеческие и получеловеческие души с болью и ничем больше. О, боги, как я ненавижу этих свиней! – Тряхнув головой, Саламандр встал, потянулся, затем улыбнулся и проскользнул под свою обычную маску радостного идиота. – А есть ли у нас вино, о, красивая служанка? Волшебник столько работал, что его сильно мучает жажда.

– Я принесу вино, но неужели ты хочешь сказать, что мастера чёрного двеомера находятся здесь, в Дарадионе?

– Ничего подобного, дикая голубка. Только один или два слабых слизня проскользнули сюда несколько дней назад. Хотя думаю, нам с этой минуты следует быть очень хитрыми. Очень-очень.

Когда Джилл легла спать, то долго не могла заснуть, её разум качался на грани сна. Она вспомнила Чёрное Солнце, эльфийскую богиню, которую они с Саламандром призвали, чтобы она стала свидетельницей их клятвы отомстить мучителям Родри. Казалось, это было много лет назад. Дома в Керрморе они торжественно поклялись смертью, держа в руках кубки с мёдом. Богине служили волки смерти, по крайней мере, так сказал Саламандр, и клятва пробуждала этих животных, заставляя бежать впереди них, участвуя в кровавой охоте. Джилл понравилась эта клятва, понравился образ высокой богини, которая стояла прямо, держа в руках эльфийский лук, с колчаном со стрелами у бедра. У её ног примостились два чёрных волка.

В сознании Джилл, вспоминавшей богиню и клятву, один из волков повернул голову и посмотрел прямо на неё. Легко вскрикнув, девушка полностью проснулась, раздражённая сама на себя за то, что позволила сознанию играть с ней такие шутки. Тем не менее, она прекрасно помнила картинку, а когда пришло время выполнять упражнения с ментальными образами, выбрала волка – но, к сожалению, не сказала Саламандру, что делает. Поскольку это были древние силы на астральной плоскости, образ построился поразительно быстро. С ним оказалось так легко работать, и Джилл решила продолжать использование его в своих тренировках.

Сразу после рассвета прохладным влажным днём «Серая пустельга» оставила причал в Дарадионе и вышла в море. Поскольку дул попутный ветер, примерно через час торгующая лесом баржа-паром отошла достаточно далеко, и берег скрылся из виду. Началась скука морского путешествия, которая всегда охватывала Джилл. В то время как Саламандр развлекал экипаж и других пассажиров своими рассказами, песнями и шутками, Джилл провела большую часть путешествия, во время которого ничего не происходило, работая с образом волка. Наконец в последнюю ночь на борту она на мгновение ощутила, что огромный волк лежит рядом с ней на койке и, казалось, она почти его видит. Хотя в конце практики Джилл провела обычный изгоняющий ритуал, волк явно не желал уходить.

Они добрались до Ронатона в середине солнечного утра и тут же покинули город по основной дороге, идущей вдоль побережья на юго-запад. Джилл с Саламандром ехали примерно два часа, пока, ровно в полдень, не оказались у небольшой рощицы с источником, выложенном камнями для удобства путешественников. Там они остановились, чтобы пораньше разбить лагерь и дать отдохнуть лошадям и мулу, которые все ещё нервничали после морского путешествия. В то время как Джилл разбирала их вещи, Саламандр отошёл на несколько ярдов и уставился в море. Когда вернулся, то тряс головой от расстройства.

– Я увидел Родри, хотя это принесёт нам мало пользы. Он сидит в каком-то погребе или чулане и расставляет большие глиняные сосуды, в которых, судя по виду, находятся консервированные овощи, и там ещё у стены стоят большие амфоры с вином. С ним вместе находится немолодой мужчина, который, похоже, командует. Боги, надеюсь, они не останутся там на целый день!

К этому времени они оба уже достаточно привыкли к бардекианскому обычаю спать днём. Путешественники разложили походные спальные принадлежности и легли на пару часов. Хотя Саламандр сразу же заснул, ярость Джилл вдруг ожила. Она думала о Родри, как часто делала, а потом разразилась слезами, в которых было больше огорчения, чем печали. Джилл злилась на все мрачные и магические события, которые их разделили. После того, как она перестала плакать, она отказалась и от попыток заснуть и начала думать о своём волке. Образ быстро выстроился у неё в сознании, и Джилл представила себе, как это мохнатое существо лежит у её ног.

Как учил её Саламандр, она использовала все свои органы чувств при построении образа; она представляла, что чувствует его запах, его вес у себя на лодыжках и его тепло через тонкое одеяло. И внезапно Джилл ощутила, как что-то щёлкнуло у неё в сознании. Сразу после того, как она полностью представила себе зверя, волк появился, несколько туманный, следует отдать должное, – и все же оживший образ действительно находился рядом с ней и жил вне её воли. Джилл поработала над его фокусировкой, чтобы он казался более твёрдым, сделала его блестящую шерсть гуще, представила зубы и высунутый язык. Затем она обратила внимание, что на волке надет золотой ошейник эльфийской работы, и внезапно испугалась, потому что ничего подобного не представляла. Огромная голова повернулась в её сторону, и тёмные глаза принялись её рассматривать. Только тогда Джилл поняла, что тонкая, туманная нить соединяет её солнечное сплетение с солнечным сплетением волка. Тем не менее, когда она пыталась прямо посмотреть на нить, та исчезала.

Волк потянулся, как настоящая собака, и встал. Хотя Джилл тут же начала изгоняющий ритуал, её слова и движения не имели за собой силы, поскольку, хотя она и испугалась, её очаровывало собственное создание. Волк в любом случае проигнорировал ритуал, просто обнюхал Саламандра и его одеяла поразительно реальным чёрным носом.

– Очень жаль, что ты ненастоящий. Я могла бы послать тебя найти Баруму.

Волк повернул голову и посмотрел на неё. Тогда Джилл обнаружила, что разговаривает с ним, запутанно лопочет о своей ненависти и обо всех обрывках информации о Баруме – кто он, как выглядит. Каким-то образом девушка поняла, что внешность Барумы не имеет для волка значения. Тряхнув головой, он перепрыгнул через неё, побежал в заросли деревьев и исчез.

В этот момент Джилл проснулась, или ей это показалось. Девушка мгновенно почувствовала себя не в своей тарелке, словно только что шлёпнулась на землю с высоты в несколько дюймов, её глаза были открыты и смотрели на заливающее лагерь солнце. «О боги и их жены! – подумала она раздражённо. – Значит, это был сон? Ну, может, так оно и лучше». Джилл встала и пока рылась в седельных вьюках в поисках еды, то обо всем забыла. Хотя она так устала, что чувствовала себя словно после кровопотери, Джилл объясняла это состояние долгими месяцами, прожитыми в постоянном напряжении.

Через несколько минут проснулся Саламандр, глаза у него оставались сонными, он зевал и, пошатываясь, отправился к источнику. Мужчина склонился, опустил голову в холодную воду, фыркнул, откашлялся, выругался, потом поднял голову и улыбнулся. Вода стекала у него с волос и намочила рубашку.

– Вот так гораздо лучше, – объявил он. – Я снова попытаюсь увидеть Родри. Рано или поздно он должен выйти из того проклятого погреба или чулана. Присоединяйся ко мне. Посмотрим, что ты сможешь увидеть.