Чтение онлайн

— Вы такой мужественный и отважный мужчина, — начала Людмила ворковать нежным голосом, — а мне так нужна помощь… Только вам я могу довериться, позвоните мне, я буду ждать, если эта грымза меня не съест.

Андрей быстро забыл, как обзывал ее амебой, напустил на себя побольше мужественности и значительности и благосклонно принял приглашение. Но пора было задвигаться в тень — сыночек и законный муж благополучно восстал из гроба.

Восстал и вцепился в Инну, как клещ.

— Инна, я не знаю, кто вы, но вы первая женщина, которую я увидел, — залепетал он. — Я, как только что рожденный цыпленок, буду теперь всегда рядом с вами, вы моя мамочка…

Лучше бы он этого не говорил.

— Алешка, марш в машину! — скомандовала старуха. — Я тебе покажу, кто твоя мамочка!

— Цыплята всегда бегут за тем, кого они первыми увидели, это судьба, — еще успел сказать Серпантинов, и его поволокли в машину.

— Я слабая женщина — у меня тахикардия, почки, гипертония — должна спасать взрослого мальчика от самого себя! У кого же сил хватит, какая мать это выдержит…

Дальнейшие стенания, слава богу, потонули в реве мотора. Машина отчалила, обдав оставшихся выхлопными газами.

Роман, наблюдавший всю сцену, стал смеяться как сумасшедший. Своим ржанием он даже директоршу выудил из затяжного обморока. У нее появилась надежда, что все можно будет устроить и замять неприятный инцидент. Раз люди смеются, значит, зла не держат. Она поправила прическу и стала заискивающе подхихикивать Роману.

— Все получили что-то приятненькое от этого приключения, — начал объяснять Роман, — все, кроме меня, хотя я тут сыграл главную роль. Инна Владимировна нежданно-негаданно обрела великовозрастного цыпленочка. Андрей, судя по всему, новую любовницу. А я? Что получил я?

— Держи, вымогатель! — Андрей нехотя порылся в карманах и бросил Роману стодолларовую купюру.

— Спасибо, благодетель, спасибо. Но ты так просто не отделаешься. За тобой…

— Ну ты и обнаглел! Я рисковал своей головой, ребятами, а ты еще и выпивку требуешь! А ну, пацаны, тащи его в автобус, он сейчас при деньгах, мы с него струсим по паре бутылок пива.

Инна пребывала в задумчивости и не принимала участия в словесной перепалке жаждущих промочить горло мужиков. Мысли ее витали где-то между небом и землей.

Мысли не давали покоя и директорше. Она не находила себе места, видя, что участники переполоха скоро покинут кладбище. Наконец она решилась выяснить свою дальнейшую судьбу.

— А что же будет со мной? — спросила она. — Что мне делать?

Мужчины осмотрели ее с ног до головы скучнейшими взглядами. Признали непригодной для совместного распития и успокоили.

— Да делайте что хотите, — ответил Роман.

— Значит, вы не будете жаловаться? — расцвела директорша на глазах.

— Вы-то тут при чем? Живите как жили, гражданка, — окончательно успокоил директоршу Андрей.

Та воспрянула духом, приосанилась и скомандовала своей свите:

— За мной, ребятушки, налью по сто грамм!

Бомжи одобрительно загудели.

Малыш изучал жизнь. На нетвердых ножках он норовил убежать от мамы и заглянуть в урну с мусором. А еще лучше схватить оттуда палочку или тряпочку и сунуть в рот.

— Ваня, брось! Это кака! — кричала мать и торопилась вытереть руки любопытному чаду.

Ванечка не унывал. Он послушно выбрасывал добычу, подставлял руки и соглашался: «Кака!» Потом бежал в другую сторону, находил там брошенную кем-то бутылку из-под пива и пытался облизать горлышко.

— Ваня, брось! Это кака! — повторяла мать.

— Кака, — вторил малыш и старался наступить на скользкую бутылку ножкой.

Инна наблюдала эту картину и улыбалась. В другое время и в другом настроении она обязательно бы съехидничала: «Если все вокруг «кака», то каким «какой» вырастет ребенок?» Но сегодня ее умилял изобретательный и неугомонный Ванечка. Молодая бдительная мамочка тоже не осталась без комплиментов. Пономаренко оценила и ее внимательность, и ее требовательность, хотя еще вчера она бы обязательно проворчала: «Если ты такая чистюля, пройди три шага на детскую площадку, там и выгуливай свое сокровище».

Инна сидела в тенечке на скамейке, попивала прохладную колючую минералку и диву давалась, как она раньше не замечала, что мир-то, мир вокруг такой прекрасный. Первый раз в жизни после посещения кладбища у нее было расчудесное настроение.

И мир старался ее не разочаровать. Подбросил очаровательного Ванечку, который уже десятый раз пробегал мимо нее и десятый раз спотыкался о ее новые босоножки. Потом по дорожке промчались два черно-белых щенка спаниеля. От избытка энергии они то и дело наступали передними лапами на свои длинные ушки и продолжали бег уже кувырком, ничуть не унывая. А рядом, на соседней лавочке, целовалась влюбленная парочка. Инна украдкой подсматривала за их счастьем и чему-то радовалась. И потом говорила сама себе: «Я сегодня тоже спасла человека». Откуда взялось «тоже» и что оно означало, Инна не задумывалась. Но оно ей очень нравилось.

В приподнятом настроении Инна возвращалась домой и мечтала, как она сейчас напялит любимые шорты, футболку, пойдет на кухню, приготовит что-нибудь вкусненькое, например гренки с кофе, или круче — сварит креветки и «приговорит» их с прохладным пивком. А потом позвонит подруге Наташке и долго, со всеми подробностями будет рассказывать, как она спасала Серпантинова и как он назвал себя цыпленком. А Наташка, которая очень любит точность и определенность, сразу заявит: «Инка, ты что, на Серпантинова глаз положила?» А Пономаренко гордо скажет, что это Серпантинов на нее из гроба неприлично пялился. А она и не думала. Но мудрая Наташка ей не поверит и будет приставать дальше: «Да он тебе понравился! Он симпатичный? Он чем занимается?» А Инна начнет мямлить, тянуть и тихо млеть, вспоминая сегодняшний день.

Предстоящий бабский треп грел ей душу и подгонял домой. Она и не заметила, как перешла на легкий галоп и чуть не споткнулась о сидящего прямо на асфальте человека. В последний момент она притормозила, но, чтобы не упасть, пришлось руками упереться в человека.

— Мужчина, вы другого места не нашли для отдыха? — спросила она ласково.

— Подай, дочка, Христа ради, на хлебушек, — перекрестился человек, не поднимая головы.

Инна отдернула руки и с удивлением уставилась на попрошайку. На нищего тот явно не тянул, в глаза не смотрел и вообще руку для милостыни не протягивал.