Чтение онлайн

– Полагаю, теперь у мосье Фина достаточно забот, и времени на пустое беспокойство по поводу завтрашнего дня не останется, – не без удовольствия заявил до сих пор молчавший, чтобы не попасть под горячую руку, Лукас. Посмотрев на свои золотые часы с изумрудами, маг прибавил: – Пора и нам с вами, мадемуазель Элька, кое-что сделать.

– Ты же знаешь, если что сделать, а не «сиди дома и не мешайся под ногами», я всегда «за» ! – радостно подтвердила девушка, просто подскакивая с кресла. – Долго просить не надо. Шарль там небось уже заждался.

– Полагаю, его величество сейчас скорее спит, нежели несет вахту, ожидая вашего визита, мадемуазель, – не стал уходить от прозы жизни маг. – Но, как бы то ни было, поговорить с ним вам придется. Вот, возьмите!

Лукас стянул с мизинца золотой перстень с крупным ярко-зеленым камнем в окружении более мелких красных огоньков и протянул его Эльке.

– Поскольку ты знаешь, что я не ношу перстней с крупными камнями, то это не внезапный подарок от душевных щедрот, а какой-нибудь магический прибамбас в аренду, – сделала закономерный логический вывод Элька. – Так для чего он?

– Потрите центральный камень, когда начнете разговор с его величеством. Даже если кто-то захочет вас подслушать, все равно не сможет разобрать ни словечка, – рекомендовал предусмотрительный мосье.

– А как же ты? – спросила девушка, принимая аксессуар, переданный во временное пользование, и надевая его на указательный палец, единственный, кроме большого, с которого перстень не норовил моментально свалиться. А ведь руки Лукаса всегда казались Эльке такими тонкими и изящными!

– Мадемуазель, я же маг, – снисходительно улыбнулся Лукас, разведя руками. – И нашу предстоящую беседу с господином Форо смогу защитить от чужих ушей самостоятельно.

– Да, мой великий талант хаотической колдуньи на такие мелочи не разменивается, – гордо подтвердила Элька, слегка уязвленная этими словами.

– Разумеется, вы все больше нашим клиентам гробы рассылаете, – иронично согласился маг, не удержавшись от остроумной, на его взгляд, шпильки.

– Лукас, а в глаз? – деловито спросила Элька.

– Мадемуазель, ma cherie, ваша тонкая и чувствительная натура не позволит вам опуститься до такого вандализма, – уверенно сказал красавчик-мосье, но на всякий случай немного отступил от опасной девушки.

– Ты еще не знаешь, до каких высот вандализма я способна подняться, вспомнив детские годы, когда были биты моей не знающей пощады рукой все соседские мальчишки!

– Этот ваш уникальный талант предлагаю проверить на наших недоброжелателях, – тут же сориентировавшись, внес рациональное предложение Лукас.

– Выкрутился, изобретательный мерзавец, – кивнув в сторону мага, подмигнула Элька Максу.

– С прилагательным согласен, – деловито кивнул технарь, – а вот с существительным… Не слишком жёстко?

– Это я его поощрительно, – оправдалась девушка и, заявив: – Пока, мальчики, не скучайте! – нажала на перстень и исчезла из комнаты.

– Мадемуазель, а переодеться? – заглох возглас мага, тщетно пытавшегося воззвать к благоразумию Эльки.

Мадемуазель, загодя изучившая на плане из «Дорожного атласа» расположение дворцовых покоев, уже вторгалась в опочивальню его величества. Гигантских размеров комната, уставленная тяжелой громоздкой мрачной мебелью, все равно терявшейся на фоне кровати великанских размеров, никак не походила на спальню хрупкого юноши, но зато, видать, вполне соответствовала представлениям доримаверонцев, и в частности правящей религиозной верхушки, о спальне монарха. На огромной кровати, где легко было бы заблудиться, в правом ее углу смутно, в свете маленького углового ночника, такого массивного на вид, что проломил бы череп и мамонту, виднелся небольшой холмик. Шарль, как и предсказывал всезнайка Лукас, действительно спал.

Подбежав к кровати, Элька быстро запрыгнула на удивительно мягкий, – видно, на удобстве постели его величество все-таки смог решительно настоять в пику церковному аскетизму, – матрас, потерла перстень Лукаса и, интенсивно дергая тонкое шерстяное одеяло, позвала:

– Эй, Шарль, хватит дрыхнуть! Просыпайся!

Из-под одеяла показалась взлохмаченная голова заспанного юноши в белой ночной рубашке, отделанной кружевами. Лежавшие днем аккуратной шапочкой вокруг головы, волосы паренька сейчас стояли дыбом, придавая ему странное сходство с диковинным цветком одуванчика. Проморгавшись, Шарль прошептал с радостным удивлением:

– Госпожа Элька?!

– А ты кого ожидал увидеть? Полосатого слона? – ответила вопросом на вопрос девушка.

– Вы мне снитесь? – все еще не верил в реальность происходящего король, усаживаясь на постели. При этом Шарль выпростал из-под одеяла руки, на рукавах рубашки тоже были кружева.

– Ну вот еще, делать мне больше нечего, как всяким мальчикам сниться, – хихикнула девушка. – Если уж являться, то только въяве.

– Но что вы здесь делаете? – спросил юноша, с восторженным смущением разглядывая странный, но, наверное, естественный для богов и их посланцев наряд ночной гостьи – коротенькую кофточку и еще более короткую юбочку, потом Шарль вспомнил, что надето на нем самом, стушевался и вновь попытался натянуть одеяло под подбородок.

– Как это «что я здесь делаю» ? – всплеснув руками, возмутилась Элька, поерзав на матрасе. – Мы же обещали тебе обо всем рассказать, вот я и пришла! Кстати, а чего это ты под одеяло прячешься, холодно или меня испугался?

– Нет, что вы, госпожа, – криво улыбнулся король.

– А чего тогда? Стесняешься, что ли? Зря! Нелепых ночных рубашек я, что ли, не видела? – беспечно пожала плечами девушка.

– На королях? – уточнил Шарль, начиная улыбаться тому, как запросто с ним обращается посланница богов.

– Нет, поймал, на королях не видела, – вынуждена была честно признаться Элька. – Но я думаю, разницы никакой нет, вы все такие же люди, во всяком случае, снаружи, как и другие. И притом она очень миленькая.

– Ненавижу это слово, – признался юноша и стеснительно попросил: – Вы только госпоже Мирей об этом не рассказывайте, пожалуйста.

– Обещаю, – торжественно сказала Элька, понимая, что прекрасная эльфийка оставила серьезный след в сердце романтичного мальчика.

Успокоившись на счет сохранения тайны ночных облачений, Шарль, чье любопытство оказалось гораздо сильнее смущения, наполовину выполз из-под одеяла и поинтересовался: