Чтение онлайн

Из-за всех этих непонятных затей служба на базе утомляет и нервирует. Но все-таки здесь куда интересней, чем в дивизионных казармах. Во всяком случае, для молодого способного офицера, который собирается перейти на штабную работу и, следовательно, должен отличиться в строевой службе. Ничего себе строевой. Интересно, как бы отнеслись к такому определению старички, которые еще помнят вторую мировую войну.

Но в службе на базе и правда что-то есть от фронтовой обстановки, хотя в Европе сейчас мир и нет оснований думать, что это изменится. Может, дело в том, что на базе работа гораздо серьезнее бессмысленных занятий в казарме. Дежурят здесь только шесть часов в сутки, потому что главный психолог бундесвера сказал, что более длительное пребывание в контрольном помещении может отрицательно сказаться на ясности ума. А от нее зависит слишком многое, чтобы командование НАТО могло хотя бы в самой минимальной степени рисковать.

Дежурному офицеру запрещается покидать контрольное помещение даже на секунду. Каждые четыре минуты он обязан «зрительно проверить» (как красиво сказано в уставе) все тридцать четыре лампы, сигнализирующие о работе Главной сети безопасности. Каждые полчаса он должен рапортовать командованию дивизии о том, что ничего не случилось. Донесений, разумеется, никто не читает. Но если хоть одно вовремя не поступит, причем с точностью до тридцати секунд, тогда на командном пункте дивизии вечно бодрствующий компьютер, подсоединенный к хронометру, немедленно поднимет тревогу и вдобавок внесет, так сказать, соответствующую запись в электронное досье офицера.

Наконец, ежечасно дежурный офицер должен принимать донесения начальников патрулей, ибо sicher ist sicher: [1] внешние защитные устройства охраняют на базе также и люди, вооруженные неправдоподобным количеством стреляющего металла.

А больше делать нечего. Дежурному нельзя читать, решать кроссворды, смотреть телевизор, звонить фрейлейн Викки, чтобы услышать ее милый голосок, нельзя даже рисовать зайчиков под елочкой. Фон Випрехт предполагает, хоть доказательств и нет, что за дежурными офицерами непрерывно наблюдают скрытые телевизионные камеры. Шести часов такой службы, особенно в самое трудное время суток, между полуночью и шестью утра, совершенно достаточно, чтобы после возвращения в Эшерпфар повалиться на кровать и намертво уснуть.

В сущности, единственное достоинство этой проклятой службы (потому что ни в какие взаправдашние тревоги никто давно уже не верит) сводится к тому, что, хоть она и размерена с точностью до минуты и даже до секунды, без сюрпризов все-таки не обходится. Например, за час до дежурства офицер должен пройти так называемое медицинское обследование, хотя правильнее было бы назвать его расследованием. Можно еще понять, когда даже минимальное содержание алкоголя в крови или, скажем, малейшая зубная боль влекут за собой отстранение от службы. Трудно, однако, уразуметь, почему военный врач-психиатр, ничего не объясняя, выносит заключение о «временной неспособности к несению службы» или почему дежурный психолог делает в офицерской санитарной книжке какие-то таинственные пометки, практический смысл которых сводится к тому, что офицера не допускают к очередному дежурству.

А может, и нечего удивляться. В подземных складах базы № 6 находятся кое-какие игрушки, которые пол-Европы способны разнести в пух и прах. Устав строго возбраняет вести какие бы то ни было разговоры насчет «предметов особого назначения», а потому офицеры зовут их между собой «нетопырями». Неизвестно, кто выдумал это идиотское название. Толстые серебристые сигары скорее уж напоминают гигантский огурец, нежели какое-нибудь животное. Разве что после того, как их вмонтируют в корпус ракеты-носителя. Но этого еще никто из персонала шестой базы собственными глазами не видел. На учениях используют наскоро изготовленную бутафорию, которая может только рассмешить.

Капитан фон Випрехт окидывает взглядом контрольные лампы, а затем смотрит на укрытые за непробиваемым стеклом плоские электронные часы, которые регулируются с командного пункта дивизии.

Невероятно. Четыре минуты седьмого, а смены все нет! И что еще хуже, не поступило донесения от начальника последнего патруля, симпатичного и рассеянного унтер-офицера Паушке, сына известного Паушке… С того дня, когда капитан фон Випрехт был зачислен в личный состав базы № 6, такого еще не случалось. Не случалось этого, кажется, и за всю историю базы.

Теперь вступают в дело те полуавтоматические навыки, которые на протяжении нескольких недель прививались офицерам, прошедшим «курс интенсивной психологизации».

Фон Випрехт расстегивает кобуру пистолета и передвигает ее на живот. Снимает с предохранителя. Сопоставляет время на электронных часах со временем на служебном «Ролексе». Да, сомнений нет. Надо действовать.

Он нажимает клавишу «желтой тревоги»: «ВКЛЮЧИТЬ В ЛЮБОЙ НЕОПРЕДЕЛЕННОЙ СИТУАЦИИ, СИГНАЛ ПОСЛАН НА КОМАНДНЫЙ ПУНКТ ДИВИЗИИ».

Фон Випрехт подходит к радиотелетайпу и двумя пальцами левой руки (правая на поясе около кобуры) набирает на клавиатуре:

Перфорированная лента исчезает в барабане шифровальной машины. Через одиннадцать секунд, когда дешифратор на другом конце линии выплюнет телекс с Секретной базы, зашевелятся в штабе дивизии. Разумеется, никакой паники: «желтую тревогу» объявляют несколько раз в году. Дежурный офицер штаба направит специально назначенным подразделениям приказ stand-by, то есть «готовность к боевой тревоге». Разбудят офицеров технических служб. Дежурный пилот вертолета займет место в кабине. На пункте командования противовоздушной обороной загорятся предостерегающие сигналы. Компьютер Генерального инспектората бундесвера сам себя запрограммирует на состояние готовности.

Фон Випрехт много раз видел, как это происходит. И сейчас он абсолютно уверен, что, как это всегда бывало, таинственные факты скоро найдут объяснение.

Капитан, в сущности, даже доволен, что с ним произошел столь необычный случай. Будет что вспомнить, когда он перейдет на службу в штаб округа, а потом в генеральный штаб.

Повинуясь выработанному за годы рефлексу, фон Випрехт бросает взгляд на контрольные лампы Главной сети. Увиденное приводит его в остолбенение. Такая ситуация не предусмотрена никаким уставом и не проигрывалась ни на каком моделирующем устройстве.

Только две из тридцати четырех контрольных ламп горят ровным зеленым светом. Остальные погасли. Просто погасли. А офицеров учили, что это технически невозможно. Разрыв в любом месте Главной сети приводит к тому, что вместо погасшей зеленой лампы загорается ярко-красная, с собственным источником питания, не гаснущая и независимая от сети. Такую штучку когда-то хотели купить американцы и японцы (это только с виду примитивное устройство), но командование бундесвера воспротивилось продаже лицензии. Sicher ist sicher, и очень хорошо, что это немецкое изобретение.