Чтение онлайн

— Интересно, где он купил эту книжечку, — заметил Игорь, чуть наклонившись к Виталию.

Цветков привычно поутюжил ладонью затылок и недовольно проворчал:

— Да, милые мои, всё как-то непросто складывается с этим делом. Вот что я вам доложу.

— Накопление тумана, Фёдор Кузьмич, — усмехнулся Игорь. — Первая стадия в любом деле, сами нас этому учите.

— Да брось! Не так уж много здесь тумана, — махнул рукой Петя Шухмин.

— Московская фабрика, — продолжал рассуждать Виталий, рассматривая книжечку. — Бумага дрянная, а уж обложечка… В руки взять противно. И кто-то покупает, однако. В Москве. Какие-то чудаки. Школьники, что ли? Зачем она им… А может… — Он поднял голову и посмотрел на Цветкова: — Надо бы кое-что проверить, Фёдор Кузьмич.

— Именно, — кивнул в ответ тот. — Вот тебе на завтра ещё одно дело. — Он вздохнул и оглядел собравшихся: — Ну всё, милые мои. На сегодня хватит. Валяйте по домам.

Следующий день начался с неудач.

Пашкина жена наотрез отказалась ехать в морг и опознавать убитого. А когда Виталий показал ей фотографии, она решительно объявила, что в жизни не видела этого парня.

— А к Пашке кто хотите мог приехать, — зло сказала она. — И брат, и сват, и племянник. Думаете, я их всех знаю? Вся родня у него такая, как он. Все вкривь и вкось пошли. Глаза бы мои их не видели, зараз этих!

Так же решительно Зина отказалась назвать и собутыльников мужа.

— Всю шваль окрестную приваживает, — глотая слёзы, говорила она. — Каждый день новые. Господи, когда я от него, окаянного, только избавлюсь, кто бы мне сказал!

Словом, Виталий уехал от неё ни с чем. Версия «племянника» не получила нового подтверждения, но и не была опровергнута. Теперь Виталий рассчитывал только на допрос самого Пашки следователем прокуратуры Исаевым.

А Виталия ждало в этот день ещё одно дело, вернее, одна проверка. Мысль о ней мелькнула вчера одновременно у Виталия и Цветкова. Это было связано с новенькой записной книжкой в нелепом зелёном переплёте.

Ни в одном из московских аэропортов в киосках не продавалась такая книжечка — ни в этот день, ни три дня назад, когда произошло убийство, ни в предшествующие дни. Киоскёры вертели в руках зелёную книжечку и пожимали плечами.

Тогда Виталий на всякий случай решил побывать на вокзалах На трёх из них он тут же обнаружил подобные записные книжечки.

— Приезжие исключительно и покупают, — сказал ему один из продавцов, толстый, с одышкой, совершенно распаренный старик, всё время обмахивавшийся газетой, — Москвич такую ерунду никогда не купит. Поэтому в городе и не ищите. Исключительно у нас. И то не идут. Вот, извольте. Мне неделю назад десяток прислали. А продал за всё это время только три. Это же исключительно ненормально! Пользуются, понимаете, моей мягкотелостью.

— А помните, кто купил те три? — поинтересовался Виталий.

— Ну где ж тут упомнить! — Толстяк покачал головой. — Вот последнюю вчера купила молоденькая девушка. Вроде цыганка: чёрные волосы, а в них красная роза, и вся, ей-богу, как роза — глаз не отведёшь! — Он даже зажмурился, словно ослеплённый. — Да, её вот исключительно и запомнил.

— Это значит, третью она купила? А кто купил вторую?

— Вторую?.. Это уже дня два назад. Женщина какая-то.

— А вот парня вы не помните? Он тоже купил на вокзале такой блокнот.

И Виталий как можно ярче и подробнее описал убитого во дворе парня.

Но старик киоскёр решительно не помнил такого покупателя.

На втором вокзале Виталия тоже постигла неудача. Пожилая, болезненного вида женщина в киоске не могла вспомнить единственного покупателя, соблазнившегося маленькой ядовито-зелёной книжечкой. Мучительно морща лоб и приложив пальцы к вискам, она только повторяла:

— Во всяком случае, не мужчина… Нет-нет… Мужчину бы я запомнила… А что вас ещё интересует?

И преданно посмотрела на Виталия. Тот заверил, что больше его ничего не интересует, и поспешил уехать.

На следующем вокзале Виталий описал киоскёру интересовавшего его парня ещё ярче и подробнее, чем прежде. Но и это не помогло, хотя киоскёр, болтливый и смешливый старик в широкополой соломенной шляпе и расстёгнутой чуть не до пояса рубашке, прямо-таки потряс Виталия своей памятью на лица и умением эти лица описывать. Говорил он без умолку, радуясь подвернувшемуся в такую дикую жару терпеливому и симпатичному слушателю. Он вспоминал различные смешные и трагические дорожные происшествия, сыпал прибаутки, сам неудержимо хохоча над ними, и при этом машинально продолжал вертеть в руках показанную Виталием зелёную записную книжечку.

— Нет, но с моим зятем был случай — умереть можно! Вы только послушайте. Теперь же пошла мода, знаете, чуть что, прятать чемодан в автомат. Тут, на вокзале. Только надо запомнить шифр. Так он набрал год рождения. Чей? Он забыл! И вот…

Виталию стоило большого труда распрощаться с ним.

Возвращая книжечку, старик небрежно заметил, ткнув волосатым пальцем в первую страничку:

— Вот тут тоже шифры. Чтоб мне пропасть! Ей-богу, он для памяти записал. Мы после того случая…

— Неужели он мог один занять три камеры?

— А почему нет? Много багажа, только и всего. А стоит, между нами говоря, гроши.

Из благодарности Виталий выслушал ещё парочку невероятных дорожных происшествий и поспешил распрощаться. Да, под конец старик одарил его совершенно неожиданным открытием.

Теперь розыск пошёл совсем по другому пути. На всех вокзалах Виталий уже мог показать дежурившим возле автоматических багажных камер милиционерам фотографии убитого парня, а не ограничиваться словесным описанием. Кроме того, парень, мог запомниться и обилием имевшегося при нём багажа.

Так оно и случилось. На одном из вокзалов молоденький аккуратный сержант, разглядев внимательно все фотографии, вспомнил парня.

— Два раза его видел, товарищ старший лейтенант, — сообщил он. — Первый раз — когда вкладывал. Второй раз — когда забирал. Всё в один день.

— Какой же это был день, а, сержант?

— Одну минуточку. Сейчас соображу, товарищ старший лейтенант. — Он слегка наморщил лоб, секунду подумал и по-армейски чётко доложил: — Шестого, во вторник, товарищ старший лейтенант. Рано утром вложил, в конце дня забрал. Только…