Чтение онлайн

– То есть вы хотите сказать, что собаку изувечила одна из девочек? – тут же подхватывает журналист.

Колянчин не отвечает. Пауза.

Долгая, как секунды в тот день, кап, кап, кап.

Первым опомнился журналист:

– Как одиннадцатилетняя девочка смогла расправиться с собакой, которая даже весит гораздо больше ее? Которая быстрее и сильнее ее в несколько раз?

Журналист не удержался и подпустил в голос драматизма.

А я бы мог ему рассказать как.

Колянчин пожал плечами.

– Я не делаю выводов, – сказал он. – Я просто сопоставляю факты и рассуждаю логически. Выводы пусть делают другие. Одна собака сломать позвоночник другой не может в силу своих анатомических особенностей. Если говорить проще – у собаки нет рук, она просто не в состоянии совершить определенные движения. Следовательно…

Колянчин опять замолчал.

Журналист строил трагические рожи. Наконец Колянчин продолжил. Уже с явной неохотой:

– Если продолжать рассуждать логически – собаки напали только на Розу, Елизавету они не тронули. Значит, объектом нападения изначально являлась она. И защищалась тоже она… Заметьте, никаких тяжелых предметов там обнаружено не было, ни лома, ни кувалды, ни топора. Повторяю – выводы я делать не тороплюсь…

– Но это ведь тоже невозможно! – воскликнул ведущий. – Это совершенно невозможно!

Колянчин согласно кивнул:

– Да, это, разумеется, невозможно. Далеко не каждый взрослый человек способен на такое. Поэтому я и осторожен в заключениях. Кстати, сейчас я вдруг вспомнил немаловажную деталь. Буквально за день до случившейся трагедии Бакс приходил ко мне. Меня дома не было, но моя супруга утверждает, что собака находилась в ужасном состоянии. Видимо, за несколько часов до визита ее пытались задушить. Струной от рояля или чем-то подобным.

– Удивительно! – совершенно невпопад воскликнул ведущий. – Какие вы все-таки можете сделать выводы по поводу всего этого?

Колянчин покачал головой:

– Я устал повторять, что не собираюсь делать никаких выводов. Я могу лишь предположить, что дело расследуется однобоко. А оно не такое простое, как кажется на первый взгляд. Кстати, я хочу довести до сведения наших телезрителей, что являюсь последовательным сторонником запрета собак бойцовых пород, давно пора приравнять их содержание к ношению огнестрельного оружия. Но данный конкретный случай вызывает у меня серьезные сомнения. К тому же Бакс и Айк принадлежат не к бойцовой, а к служебной породе… Вообще мне кажется, ситуация начинает приобретать абсурдный характер. Мне сообщают, что начались нападения уже на ретриверов, служащих поводырями у слабовидящих.

– Это ужасно! – закатил глаза журналист.

– Это настораживает, – поправил Колянчин. – Мне все больше кажется, что ситуация разогревается искусственно. Кому-то определенно выгоден «Пригородный инцидент». Кто-то использует эту трагедию в своих, пока мне еще непонятных целях.

– Кто?! – журналист проявил профессиональный интерес. – Спецслужбы? Террористы?

Террористам, кстати, сокращение собачьего поголовья весьма выгодно. Только мне кажется, гораздо больше в этом заинтересованы совсем не террористы.

– Не знаю, – пожал плечами Колянчин. – Предполагать можно все, что угодно. Я лишь хочу сказать одно. Человек и собака идут рука об руку уже почти тридцать тысяч лет. Собака всегда помогала человеку. Во время войны погибло около двадцати тысяч служебных собак. А сейчас их хотят запретить. Зачем это надо, я не знаю.

Колянчин закинул ногу за ногу и стал с улыбкой смотреть в камеру.

– Откровения известного в нашей стране ветеринара доктора Ростислава Колянчина поистине сенсационны! – выдал ведущий. – Возможно, еще не все обстоятельства «Пригородного инцидента» стали достоянием общественности…

Началась реклама.

Грустно. Доктор сказал про меня в прошедшем времени.

Занятия в школе так и не возобновились из-за жары, но тут весьма кстати Ли на три дня уехала на математическую олимпиаду, и это развязало мне руки, можно так сказать. Теперь мне не надо было ее охранять. Оставались Ма и Па, но я не думал, что Роза с ними что-то сделает. У нее явно другие планы. Хотя… Костин тоже был не молод, а попал. Интересно, чем он ей помешал? Оказался не в нужное время не в нужном месте? Увидел то, что не должен был увидеть? Теперь вряд ли уже узнаем… Так что определенная опасность, разумеется, существует. Ладно, в доме есть Айк. Он туп, но зато исполнителен. Я приказал ему следить за родителями, не спускать с них глаз, пока они дома. Айк обещал не спускать.

Надо было спешить. События начали разворачиваться уже почти стремительно. Странно, как никто не заметил, это же бросалось в глаза. Она все больше становилась похожа на Ли. Рост, фигура, форма лица. Даже волосы. А никто не замечает! И от этого мне страшнее и страшнее!

Наверное, гипноз. Она как-то воздействует на родителей, по-другому я не мог этого объяснить. И с этим пора что-то делать…

Я изучил карту, висящую на главной стене в столовой, выяснил направление и номер автобусного маршрута. Рассчитывал, что за три дня я успею. Во всяком случае, должен успеть. Запасов никаких я с собой не взял, да и куда бы я их мог положить? Просто перед дорогой я как следует подкрепился, попил минеральной водички, сжевал собачьих витаминов, улучшающих мозговую деятельность. И отправился на вокзал. Мне нужен был автобус, идущий на север.

На самом деле попасть в автобус довольно легко, особенно, если вести себя уверенно и нагловато. Я еще издали наметил пожилого мужчину в старомодном плаще, подошел к нему поближе и с невозмутимым видом улегся у ног. Мужчина секунду меня изучал, затем вернулся к своей газете. Когда объявили посадку, я встал и направился к автобусу рядом с ним. Мужчина ничего против не имел.

– Красивая собака, – сказал водитель, проверяя билет.

– Что? – переспросил мужчина.

– Красивая, говорю, собака.

Мужчина посмотрел на меня сквозь очки.

– Да, пожалуй, – сказал он и шагнул в автобус.

Я с невозмутимым видом шагнул за ним.

Мужчина устроился почти в самом конце салона, я занял противоположное место. Ну, не место, конечно, особо наглеть не стоило, я устроился под креслом. Впрочем, меня это не очень угнетало. Автобус мягко тронулся.

Не могу сказать, что путешествие доставило мне удовольствие – единственное, что я видел из-под своего сиденья, это небо и иногда верхушки деревьев. Я мог бы, конечно, путешествовать и без глаз, лишь с помощью влетающих в окно запахов, но мне не хотелось перегружать мозг раньше времени. Большую часть пути я проделал в состоянии легкой полудремы. Сосед всю дорогу читал газеты, иногда делал в них пометки карандашом.