Час расплаты
Шрифт:
Она высунула язык и подвигала им туда-сюда, показывая штифтик. Чтобы он знал, кто она есть.
Он кивнул и улыбнулся. Затем обратился ко всей аудитории:
– Кто здесь знает девиз академии?
– Когда мы получим оружие? – прокричал какой-то парень с задней скамьи. И, заметив выражение лица коммандера, добавил: – Сэр.
Амелия фыркнула про себя. Либо будь дерзким, либо не будь. Но если ты дерзкий и тут же начинаешь лизать задницу, это глупо. Либо будь самим собой, либо не делай этого.
– Я даю вам оружие, – сказал коммандер, и Амелия снова фыркнула, громче, чем хотела.
Поскольку она вдруг проснулась, профессор обратил на нее все свое внушительное внимание.
Это было все равно что увидеть могучий корабль в шторм. Устойчивый, сильный, спокойный. Способный уцелеть не потому, что стоит на якоре, а потому, что не стоит. Способный приспосабливаться. В этом спокойствии ощущалось громадное умение контролировать себя. А с ним приходила и сила.
Этот человек был сильнее всех, кого она встречала, потому что не отдавался на милость стихий.
Теперь он смотрел на нее и ждал ответа, и она знала, что он способен ждать вечно.
– Velut arbor aevo, – пробормотала Амелия.
– Верно, кадет Шоке. И вам известно, что это значит?
– Словно дерево через века.
Самая длинная фраза, произнесенная ею с момента приезда.
– Oui, c’est ca [28] , – сказал коммандер. – Но вам известно, что это значит?
Ей хотелось как-то выпендриться. Сказать что-нибудь умное либо, если не получится, грубое. Но по правде говоря, она не знала смысла этой латинской фразы и ей было любопытно.
28
Да, это так (фр.).
Амелия посмотрела на доску за спиной коммандера, на слова, которые он написал там. О главнейшем смысле счастья.
Она покачала головой:
– Нет, не известно.
– Хотите узнать?
Амелия помедлила, предчувствуя ловушку, но все же коротко кивнула.
– Дайте мне знать, когда сообразите, – сказал он. – И подойдите ко мне, пожалуйста, после лекции.
«Пошел он в жопу», – подумала она, опять сползая на стуле и ощущая на себе взгляды других кадетов. Она подставилась, продемонстрировала свое невежество и даже хуже. Она продемонстрировала интерес.
И он сказал, чтобы она сама попыталась додуматься.
Амелия знала, что он собирается ее выкинуть. За дерзость. За ее татуировки, пирсинг, штифтик в языке.
Как только разговор о демонах заходит, все это пригождается.Он собирался выбросить ее за борт.
И, наблюдая за тем, как он внимательно слушает болтовню кого-то из кадетов, Амелия поняла, что он не корабль. Этот спокойный с виду человек был штормом. И она вот-вот должна была утонуть.
После лекции Амелия Шоке собрала книги. Когда остальные кадеты ушли, она направилась туда, где стоял коммандер Гамаш, дожидаясь ее.
– Mundus, mutatio; vita, opinion, – неторопливо проговорил он.
Она наклонила голову набок и перестала крутить перстень с черепом на указательном пальце.
– Моя латынь не очень хороша, – сказал Гамаш.
– Вполне себе хороша, – заметила Амелия. Она прекрасно поняла. – «Мир – изменение. Жизнь – мнение».
– Правда? – спросил он. – Я другое хотел сказать. Я думал, что говорю: «Наша жизнь есть то, что мы думаем о ней».
Он достал из сумки тонкую книжицу. Несколько секунд разглядывал ее, потом протянул потрепанный томик Амелии:
– То, что мы говорим, и то, что хотим сказать, иногда совершенно не совпадает. Зависит от того, что мы хотим услышать.
– Да, верно.
– Эта цитата отсюда, – сказал коммандер. – Я бы хотел, чтобы эта книжка была у вас.
Амелия посмотрела на книгу в его руке.
На потрепанной обложке стояло: «Марк Аврелий. Размышления».
– Нет, спасибо. Я уже поняла ваше послание.
– Возьмите ее, – сказал он. – Прошу вас. Возьмите как подарок.
– Прощальный подарок?
– Вы уходите?
– А разве нет?
– Я попросил вас подойти после лекции, чтобы пригласить вас, как и некоторых других кадетов, на стаканчик вина сегодня вечером в моей квартире в академии.
Значит, вот в чем дело. Она может остаться, но за плату. Амелия могла предполагать, кто эти «некоторые другие».
Ей придется так или иначе отработать выплаченную стипендию. Амелия уронила книгу на стол. Она не хотела и дальше залезать в долг перед этим человеком.
Коммандер Гамаш взял книгу и убрал в свою сумку. Выходя из класса, он показал на самую первую цитату на доске.
Ту, что оставалась, в то время как другие появлялись и исчезали.
Слова какого-то буддийского монаха. Другие кадеты посмеивались над ними, но Амелия записала их в свой блокнот. Самые первые слова в самом первом ее блокноте.
«Не верь всему, что думаешь».
Глава седьмая
В квартире коммандера Гамаша в академии горел камин.
После работы он по большей части возвращался в Три Сосны. Езды до дома было не больше часа, дорога приятная. Однако сегодня обещали метель, и он решил переночевать на служебной квартире. Рейн-Мари приехала вместе с ним и привезла коробку со своей работой и пакет в оберточной бумаге.
Когда они вошли в его квартиру при академии, Гамаш показал на пакет:
– Новый стул?
– Ты настоящий детектив, – сказала она с наигранным восторгом. – Но вообще-то, это пони.
– Эх. – Он потряс кулаком от разочарования. – Я ведь это и хотел сказать.