Чтение онлайн

– Нет. Он...

Майкл услышал звуки лопающегося металла.

– Он все здесь разорвет!
– закричал Гильдебранд, голос его дрожал от страха.

Майкл поглядел на герметичные баки. Крышки на них распирало, вдоль швов стали появляться трещины от внутреннего давления. Боже мой!
– дошло до него. Эта штука раздувает баки изнутри, как дрожжи!

Неожиданно второй лаборант схватил стул и подбежал к окну. Он разбил стулом стекло и закричал:

– На помощь! Кто-нибудь...

Автомат Майкла заставил его замолчать. Гильдебранд воздел руки.

– Поверните выключатели! Я вас умоляю!

Баки по-прежнему раздувало. Майкл направился к щиту управления, но в этот миг Гильдебранд бросился к разбитому окну и, сузив плечи, начал протискивать в него свое длинное тело.

– Охрана!
– визжал он.
– Охрана!

Майкл остановился, не дойдя до выключателей десяти футов, и повернул оружие на создателя адского газа.

Пули раздробили Гильдебранду ногу. Он упал, корчась от боли, на пол. Майкл вставил еще один магазин в автомат и хотел было уже покончить с этим человеком.

Один из баков от разрыва заклепок лопнул по шву. Из него выбрался поток густой желтой жидкости и стал растекаться по полу. Взвыла сирена, перекрывая вой Гильдебранда. Лопнул второй бак, словно вскрытый нарыв, и еще одна желтая волна покатила по полу. Майкл стоял, загипнотизированный и очарованный этим ужасом, в то время как жидкость растекалась под площадкой, своей густой массой сметая столы и стулья. Через желтое химическое болото проходили полосы темно-бурой пены, шипевшей, как масло на раскаленной сковороде. С третьего бака сорвало крышку, она ударила в потолок, а густая масса перелилась через край. Майкл отступил к световому фонарю.

Химикаты, на этой стадии представлявшие собой неочищенное грязное вещество, а не газ, хлынули на пол. Гильдебранд отчаянно полз к красному маховику на стене, - открывающему бак с соленой водой, догадался Майкл. Гильдебранд оглянулся и заверещал от ужаса, когда увидел, что поток почти подступил к нему. Он потянулся, напрягая все силы, чтобы ухватиться за маховик. Его пальцы вцепились в него и повернули на четверть оборота.

Майкл услышал, как побежала по трубе вода, но в следующий момент карнаген уже настиг Гильдебранда, и он взвыл в его химических объятиях. Он извивался, как вытащенный из воды рак, его лицо и волосы были в брызгах карнагена. Он стал расцарапывать ногтями собственные глаза, от боли голос его стал сплошным воем, на белой коже рук вздувались и лопались волдыри.

Трубы извергали струи соленой воды. Там, куда она попадала, химическая масса шипела и таяла. Но это уже не могло помочь Гильдебранду, который представлял собой массу кипящих красных волдырей, истекавших грязной жижей. Гильдебранд свалился на колени, от лица его отваливались полоски мяса, а рот превратился в страшную гримасу беззвучного воя.

Майкл прицелился, нажал курок и выстрелом разворотил Гильдебранду грудь. Тело осело, от его развороченных легких пошел дым.

Майкл снова закрепил "Шмайсер" ремнем на плече, взобрался на ограждение подвесной площадки и подпрыгнул.

Он уцепился за трубу под потолком и на руках перебрался по ней к световому фонарю. Потом, подтянувшись, выбрался на крышу. Затем глянул вниз; карнаген дымился под струями морской воды, а Гильдебранд лежал как медуза, которую выбросила штормовая волна.

Майкл встал и побежал к лестнице. По ней взбирались два солдата.

– Карнаген пошел наружу!
– закричал Майкл, изображая на лице такой ужас, что даже Чесна одобрила бы его игру.

Солдаты попрыгали с лестницы. Еще трое немцев пытались выломать дверь.

– Газ вышел наружу!
– закричал один из солдат, уже с неподдельным ужасом, и все они разбежались, визжа во всю силу своих легких, в то время как сирена продолжала выть.

Майкл сверился с планом и побежал к арсеналу. Каждый раз, сталкиваясь с каким-либо солдатом, он истошно вопил об утечке карнагена. Через несколько минут крики звучали уже по всей фабрике. Последствия действия карнагена были хорошо известны даже обычным охранникам. Во всех направлениях оживали сирены. Добравшись до арсенала, он обнаружил, что с полдесятка солдат уже ворвались в него, а затем удрали с противогазами и респираторами. Немец с округлившимися глазами крикнул ему:

– Карнаген вышел наружу! В секторе "С" уже все погибли!

Он надел противогаз и, спотыкаясь, побежал, дыша из кислородного баллона. Майкл вошел в арсенал, распотрошил ящик с гранатами, потом ящик с патронами 50-го калибра для авиационных пулеметов.

– Эй!
– закричал вошедший в помещение офицер.
– Какого черта ты...

Майкл застрелил его и продолжил свою работу. Он поставил ящик с гранатами на ящик с патронами, втащил сверху второй ящик с гранатами и тоже разбил его. Потом он выдернул из двух гранат чеки, бросил их внутрь ящика и выбежал.

Лазарев и Чесна на летном поле подкрались к топливозаправщику, и как раз в это время завыли сирены. В двадцати футах от него лежал охранник, застреленный в грудь из "Люгера".

Заработал насос топливозаправщика, подавая топливо для двигателей самолета по брезентовому шлангу в правый крыльевой бак ночного истребителя "Дорнье". Оба крыльевых бака, как определил Лазарев, были на три четверти наполнены, но здесь у них была единственная возможность заправиться топливом, а полет должен быть долгим. Он держал заправочный пистолет в горловине, бензин тек под его руками, в то время как Чесна следила за другими охранниками. В тридцати ярдах от них была будка из рифленой жести, служившая летчикам помещением для ожидания, и когда Чесна взломала дверь, то внутри нашла приз: карты Норвегии, Дании, Голландии и Германии, на которых было точное расположение аэродромов "Люфтваффе".

Небо осветила вспышка. Раздался мощный взрыв, про который Чесна вначале подумала, что это гром. Взорвалось что-то огромное. Она услышала словно бы шум стрельбы, звучавший так, будто стреляли сразу сотни человек. Раздались еще взрывы, и она увидела оранжевые штрихи летящих трассирующих пуль, взлетающих в ночи над противоположной стороной фабрики. По полю повеял горячий ветер, несущий запах гари.

– Проклятье!
– сказал Лазарев.
– Не думал, что когда этот сукин сын говорит "небольшая диверсия", он имеет в виду такое!