Чтение онлайн

Наконец они оказались напротив треугольного портала, врезанного в стену дворца. Вход был высотой в три этажа. Закрывающие ворота массивные створки оказались решетчатыми, и из каждой цепью по одному тянулись вооруженные жуки. Неразрывное кольцо стражников не нарушало здесь своего равномерного вращения – движущуюся шеренгу они пересекали с завидной точностью, ни разу не задев ни одного из идущих.

– Ну, че делать будем, босс? – шепнул волшебнику Мадж. – Идем, что ль, к ближайшему жучиле и вежливо спрашиваем, мол, не дома ли императрица и нельзя ли, дескать, забежать к подруге на огонек?

– Ее я видеть не собираюсь, – отвечал Клотагорб. – Мне нужен Эйякрат. Законы сохраняются, если есть мозговитые советники, которые следят за ними. Если избрать своим противником Эйякрата и лишить его чародейской силы – Совет императрицы потеряет большую часть своей мудрости.

Чародей бросил задумчивый взгляд на Каза.

– Вот что, мой мальчик, ты всегда претендовал на дипломатические способности и не раз доказывал, что обладаешь ими. Я боюсь произносить заклинания в присутствии столь многих свидетелей и в такой опасной близости от Эйякрата. Не сомневаюсь, он позаботился, чтобы весь дворец был окружен стерегущими чарами. Они отреагируют на мое волшебство, но твоих слов не заметят. Нам нужно попасть внутрь. Предлагаю тебе затеять длительную и убедительную беседу со стражей.

– Прямо не знаю, сэр, – неуверенно отозвался кролик. – Одно дело – уговаривать тех, кого знаешь. Но как говорить с этими?.. Не представляю.

– Чепуха. С тем любопытным дровосеком ты справился просто прекрасно. В любом случае, тебе предстоит иметь дело с более прямолинейными и простыми созданиями, чем привычные для тебя теплоземельцы. Учти лишь, что в этом обществе поощряется однообразие, а не индивидуальность.

– Если вы этого хотите, сэр, я постараюсь.

– Отлично. А вы, остальные, держитесь позади нас. Пог, оставайся в воздухе, предупредишь, если какой-нибудь отряд направится в нашу сторону.

– Какая разница, – скорбно откликнулся сверху мыш. – Через час мы все равно будем убиты.

Но тем не менее он поднялся повыше и принялся исполнять приказание, приглядывая за стражей и пешеходами.

Следом за Клотагорбом и Казом путешественники приблизились к воротам. С нелегким чувством вступили они на черный цемент, но никто не собирался препятствовать им. Стража, охранявшая вход, словно не видела ничего далее нескольких дюймов от собственных жвал.

Так миновали они движущееся кольцо и очутились уже в паре ярдов от входа.

Джон-Тому пришла в голову дикая мысль – неужели они сумеют просто так войти во дворец! – когда дорогу им преградил вышедший из тени крупный жук – чуть выше Каза, но много шире его. По бокам его стояли два трехфутовых помощника, так сказать, мухи-поденки. Один из них держал список и пишущий инструмент. Второй просто стоял и слушал.

– Изложите свое дело, гражданин, – настоятельно потребовал громадный жук. Джон-Тому он показался гладиатором, на горе львам выступающим на арену. Иллюзию нарушала лишь вторая пара рук.

С легкостью существа бывалого Каз ответил, не промедлив:

– Хайль, гражданин! Мы прибыли с особой информацией по запросу чародея Эйякрата. Сведения эти крайне секретны и важны для нашего грядущего успеха. – И не зная, как правильно завершить разговор, кролик ляпнул: – Где нам найти его?

Вопрошавший медлил. Джон-Тома беспокоило одно – не заметно ли его собственное волнение?

После короткой беседы с той из поденок, которая ничего не несла, жук показал за спину сразу обеими руками.

– Третий уровень. Палата три пятьдесят пять, ближние помещения.

И вежливо отступил в сторону.

Каз шел первым. Они оказались в небольшом коридоре, открывавшемся в холл, параллельный округлой стене здания. Впереди виднелся другой зал, похожий на первый. Все пути во дворце, как и улицы Куглуха, явно сходились в одной точке, словно спицы колеса.

Джон-Том, склонившись, шепнул Клотагорбу:

– Не знаю, как на ваш взгляд, сэр, но, по-моему, мы прошли слишком легко.

– А почему бы и нет? – спросила опьяненная легким успехом Талея. – Словно площадь перешли.

– Именно, моя дорогая, – гордо ответил ей Клотагорб. – Видишь ли, Джон-Том, у них все настолько регламентировано, что никто не в силах предположить, что можно преступить рамки, предписанные должности или классу. Они просто не могут себе представить – как этот страшила у входа, – что можно попытаться обманом проникнуть к столь жуткой личности, как Эйякрат. Если бы у нас не было права на подобную встречу, мы не просили бы о ней. Более того, Куглух не знаком с лазутчиками. Как могут они подозревать кого бы то ни было? Вероломство знакомо броненосным не более чем снег. Все, может быть, и сойдет, друзья мои. Следует лишь принять важный вид: дескать, мы знаем, что делаем, и имеем на это право.

– Интересно, – заметил Каз, – если дворец, как и город, построен радиально, значит, удобнее всего расположить лестницу в самом центре. Там – на третий ярус, как сказал этот тип.

– Согласен, – ответил Клотагорб, – но Эйякрат нам нужен только на крайний случай. Помни, в первую очередь нам необходим мертвый разум, которым он завладел.

– Ну, это вовсе просто, – бодро отозвался Мадж. – Спрашиваем: «Где у вас тута упокойничек посимпатичнее?»

– Мой волосатый друг с замохнатившимся умишком, ты угадал на этот раз. Он где-то возле палат Эйякрата. Итак, поднимаемся на нужный уровень, но чародея искать не будем.

Так они и поступили. Путешественники уже успели привыкнуть к тому, что броненосные игнорируют их. Повсюду сновали деловитые слуги, занятые своими поручениями. Узкие коридорчики, низкие потолки, едкий запах местных жителей пробуждали в Джон-Томе и Флор клаустрофобию.

Они достигли третьего уровня и начали разбирать номера, выгравированные над каждой дверью. Но уже через четыре комнаты их ожидал сюрприз: коридор был перекрыт и охранялся.

Здесь их встретил не полусонный жук-привратник. За столом сидело насекомое, в обличье которого было что-то, можно даже сказать, женственное. Перед загородкой, пересекающей коридор, виднелись вооруженные жуки. В отличие от собратьев, уныло марширующих снаружи, стражи эти держались вполне активно и бодро. Новоприбывших они разглядывали с нескрываемым интересом. Впрочем, на жестких физиономиях не было подозрительности – только любопытство.