Чтение онлайн

Уходят. К В я т к и н у возвращается С е л и в а н о в; он в теплой куртке с воротником из цигейки, в шапке, в руках — столярный ящик с набором инструментов.

С е л и в а н о в (очень довольный). Ну, завел — волчком пошла.

В я т к и н. Смотри-ка — ты плотничал?

С е л и в а н о в. «Плотничал». Я, друг ты мой, могу дворец построить!

В я т к и н. Это все? Больше ничего не берешь?

С е л и в а н о в. А настоящий мужчина — он с собой ничего не берет в таких случаях, окромя одного, ты знаешь чего! (Поигрывая топориком.) Я все могу! Могу печь, могу дверь, и ружье, и зуб выдерну — не ахнешь! Знаешь, какие гонорары будем получать!

В я т к и н. Хороший у тебя ящик. (Показывает на свои горшки с зеленью на полу.) Погрузить туда и…

С е л и в а н о в. Но-но-но, это наш хлеб. «Ящик». Мы с ним в любой точке застрять можем — на вес золота! Валентина твоя прискакала, у Лидии сидит… Смеются чего-то. Им смешно!

В я т к и н. Да я ей не нужен. Ну кто я такой? Тракторист, потом — армия, потом — вот… увлекся овощными. Ну и устраивайся сам! А другой тут ни при чем.

С е л и в а н о в. Другой тут всегда ни при чем. Эх, друг ты мой Ан-натолий, нам бы тысчонку! Я бы тебе сам такой дом отгрохал. Все бы оборудовал, не хуже городского. Без баб, сами, артелью. Любой позавидует. Ведь я какой, если по сути? Ведь я тоже романтик — куда меня только не заносило! И на ГЭСе! И на газе! И на рыбе! И на Колыме!

В я т к и н. Раз мешаю, значит, все — надо уходить. Мне делать здесь нечего, сам понимаешь, на дом я как-нибудь заработаю, а ее туда везти — не имею права, она не хочет. Это она мне — судьба. А что ее судьба — еще неизвестно. Может, работа. И дети. Сейчас с женщинами такое творится, что никто понять не может.

С е л и в а н о в. Если бы не бабы!.. Если б я на них не пронадеялся… Я бы уже… замминистра был. Но ничего — я еще!.. Сорок лет еще не срок.

Ж д а н о в а - С е л и в а н о в а (возникает в открытом окне). Гурий, Гурий. Звонили из района — бумагу подписать надо.

С е л и в а н о в (садится, важно). Какую еще бумагу?

Ж д а н о в а - С е л и в а н о в а. Опись.

С е л и в а н о в (надевает шапку). «Опись».

Ж д а н о в а - С е л и в а н о в а. Ты уезжать-то уезжай, воля твоя, Гурий Вананыч, но я важный документ за другого подписывать не имею никакого права — меня за это посадить могут. Не примешивай семейные чувства к делу. Ты этим не шути, документ очень срочный. Не я тебя поставила на должность — не мне тебя лишать подписи.

С е л и в а н о в. Спохватилась. А я тебе что говорил? Без меня опись недействительна. А я не знаю, что там у тебя, — я всего не видал. (Поднял связку ключей с пола.)

Ж д а н о в а - С е л и в а н о в а. Как — не видал? Все видал.

С е л и в а н о в. Где же все? (О ключах.) Тут не все.

Ж д а н о в а - С е л и в а н о в а. Это что — угловая кладовая?

С е л и в а н о в (рассмеявшись). Ага, созналась!

Ж д а н о в а - С е л и в а н о в а. Хорошо. Пойдем, покажу. Все покажу.

Входит В а л я — в туфлях Ждановой-Селивановой, в ее юбке, походка независимая.

С е л и в а н о в (важно). Значит, Толик, я сейчас. Подпишу — зачем женщин обижать? Они и так без нас тут…

В а л я. Иди, иди. Без вас как-нибудь.

С е л и в а н о в проворно уходит.

Ой, устала. Начертоломилась, ноги не держат. (Садится — туфли ей тесны.) А чего это твоя рубашка лежит? Пойдешь куда? В клуб?

В я т к и н. Почему — моя? Она твоя.

В а л я. Что значит — моя? Толик…

В я т к и н. Ты ее купила, она твоя. Еще до свадьбы.

В а л я. Но я ж тебе ее подарила. Ты что, подарки, что ли, возвращаешь? Так и скажи — возвращаю подарки.

В я т к и н. Так и говорю.

В а л я (помолчав). Какой же ты несерьезный человек. (Сбрасывает туфли.)

В я т к и н. Какой есть.

В а л я. Зачем увозил, зачем все начинал? Если через два месяца собрал чемодан. Что я такого сказала? Чем я тебе не угодила? Если чувства не проверил, зачем тогда сюда вез?

В я т к и н. «Вез». Что ты — мешок с углем?

В а л я. А как же — я женщина! Меня везут.

В я т к и н. Это я тебя не устраиваю…

В а л я. Да чем?

В я т к и н. Да всем.

В а л я. Чем, чем?

В я т к и н. Жить не умею.

В а л я. Сначала никто не умеет — учатся.

В я т к и н. Ты одно хочешь, я — другое…

В а л я. Да ничего я не хочу! Хочу, чтоб у нас было хорошо, и тебе и мне, вот и все мои мечты.

В я т к и н. Я увлекаюсь овощными — ты их видеть не можешь.

В а л я. Да пожалуйста! Да хоть всю комнату заставь!

В я т к и н. Зачем же — всю? Как будто не понимаешь.

В а л я (помолчав). Понимаю. Собрался. (Стукнув по столу.) Завтра же уеду! Брошу все и уеду.

В я т к и н. Почему? Тут тебя все на руках носят, машину дали…

В а л я. Иди ты со своей машиной. Не буду я здесь одна, хоть озолоти.

В я т к и н. Вернешься к отцу… Потом спишемся.

В а л я (голос дрогнул). «Спишемся». Ты за меня не решай. Еще говорил — Валюшку возьмем. Вот интересно было бы: она б тебя папой назвала, а папа был — и сплыл. Отец так все и предвидел. (Плачет.)

В я т к и н. Да я-то чем виноват? Это ты во мне разочаровалась.

В а л я. Тебе — слова разные, а мне — хоть не жить. Не хочешь шофером — оставайся на своем месте.

В я т к и н (горячится). Да нет у меня тут своего места!

В а л я. Хочешь к своим в деревню? Поедем, разве я против? Но месяц, до конца навигации ты можешь потерпеть?

В я т к и н. Там машины твоей нету, там болота да лен.

В а л я. Везде надо усилия прикладывать, что-нибудь и для меня найдется. Просто здесь мне немножко повезло.