Чтение онлайн

– Во имя Господа, – скромно проговорил молодой де Комборн, а рыцари разразились приветственными криками.

– Стерпи этот удар и никакой другой, – граф шагнул чуть в сторону и довольно чувствительно треснул посвящаемого по затылку. – Доспехи и коня рыцарю Бертрану!

Из задних рядов конюхи вывели рослого серого коня. Белоснежная грива, в которую были вплетены золотые нити, спадала ровными прядями, седло было явно из кордовской кожи, а на чепрак пошел дорогой самшит.

– Ооо, – раздался слитный восхищенный вздох ценителей лошадей. Жеребец был прекрасен, с широкой грудью, длинными мускулистыми ногами. Шкура его лоснилась, точно натертая маслом.

Все время, пока новоиспеченного рыцаря обряжали в доспехи, конь чуть не приплясывал на месте. Было видно, что он готов сорваться в галоп.

В полном вооружении Бертран вскочил в седло, принял от оруженосцев копья и щит, на котором красовался сегодня герб его сюзерена – графа Тулузы.

– Ну, во имя Святого Маврикия, покажи нам свою выучку! – довольно сказал краснолицый виконт Арчимбауд. – И не опозорь наш род!

Только что посвященный рыцарь прокричал что-то неразборчивое из-под шлема и вонзил шпоры в бока коню. Тот заржал и сорвался с места. В стороны полетели комья сырой земли.

В дальнем конце луга, как только что заметил Робер, была установлена квинтина [175] . Расстояние до нее серый жеребец, чей хвост красиво стелился по ветру, преодолел в одно мгновение.

Раздался глухой удар, квинтина со скрипом повернулась.

– Блестяще! – воскликнул виконт де Комборн, из толпы донеслись радостные выкрики.

– Действительно, неплохо, – пробурчал граф Раймон.

Только что посвященный рыцарь вернулся от квинтины, ловко управляя конем. Было видно, что молодой Бертран неплохо владеет оружием и вполне готов для того, чтобы сражаться.

– Мессены! – воскликнул правитель Лангедока, забираясь в седло. – Последуем на пир!

Пиршество было накрыто в парадном зале графского замка. Гостей рассадили за расставленными в виде прямоугольной арки столами, причем Роберу и брату Анри досталось почетное место за центральным столом, рядом с графом. Из-под верхней скатерти, шитой золотом, виднелась вторая, белая, из мягкой ткани, а столовая посуда блистала серебром. Золотой кубок стоял только перед самим хозяином замка. Бесшумные слуги, снующие за спинами гостей, разливали вино.

– Мессены, – проговорил граф, и все разговоры за столами тотчас стихли. Роберу хорошо были видны два ряда лиц, направленных в одну сторону – к Раймону Сен-Жиллю. – Во имя Господа в ряды рыцарей вступил сегодня еще один достойный воин. Так выпьем же за то, чтобы Пречистая Дева не оставила его своей помощью!

И граф, подавая пример, отхлебнул из кубка. Его примеру последовали гости. Робер чуть пригубил вино, оно оказалось густым и необычно крепким. Сколько лет оно пролежало в подвалах замка, прежде чем быть поданным к столу, оставалось только гадать.

– Угощайтесь, – Раймон широко повел рукой и опустился на место.

Поначалу подали пшеничный хлеб [176] и травы с диковинной в этих местах спаржей, которую привозят с Востока. Заправленное кислым соком [177] блюдо заставило желудок заворочаться в предвкушении чего-либо более основательного.

Протертый суп из овощей лишь слегка утолил голод, и поэтому когда в зал начали вносить подносы с блюдами из дичи, то многие из гостей сладострастно облизнулись.

Роскошь графского стола поражала воображение. Жареная курица сопутствовала жаркому из куропаток, рядом были дрофы и журавли. Гусиные ножки истекали жиром, Павлины возлежали на блюдах точно живые, но птицами все не ограничивалось. Желающие могли отведать крольчатины, косульего и даже медвежьего мяса. Огромных жареных вепрей подали на стол целиком. Обложенные зеленью звери лежали, грозно оскалив пасти, из которых торчали острые белые клыки. Не было недостатка и в рыбе. Копченые угри соседствовали с миногами, а рядом с ними расположилась пойманная на побережье Аквитании странная рыба камбала.

Украшать мясо, придавать ему неповторимый вкус должны были соусы. И здесь повар превзошел самого себя. Помимо обычного кисло-сладкого соуса из сухофруктов и белого чесночного соуса из миндального молока, тут были вовсе необычные смеси. В них чувствовался вкус восточных пряностей, но точный состав вряд ли бы взялся определить самый искушенный гурман.

Запивать все это великолепие приходилось чистым белым вином хорошей выдержки или гипокрасом [178] . Для особо изысканных гостей подавали горячее вино с чабрецом и мальвазией.

Граф почти все время беседовал с сидящими по правую руку виконтом де Комборном и его сыном, не обращая внимания на тамплиеров. Робер был этому даже рад. Могущественный властитель внушал ему неясное опасение.

Не поддерживая разговор, к тому же, можно было отдаться радостям чревоугодия. Молодой рыцарь решил, что не будет большого греха в том, что он хорошо поест. А если честно, то небогатое меню монастыря слегка наскучило ему.

– Воистину, я бывал за столом короля Иерусалимского, но тот был скуднее! – проговорил брат Анри, шумно отдуваясь. Судя по всему, достойный командор есть более не мог.

– Сложно спорить, – кивнул Робер. Желудок его был набит плотно, точно кошель ростовщика. – А кто здесь есть кто? Я плохо знаю южные гербы…

– Увы, я тоже знаю немногих, клянусь Святым Отремуаном, – пожал плечами брат Анри. – Но кое-кого знаю. Вон там сидят родичи нынешнего командора Горной Аравии из семьи де Бо. Далее – Вильгельм д'Арно и Раймон д'Агу. По другую сторону стола – вон тот, высокий – Драгоне де Бокайран, рядом с ним – Бертран д'Андюз, а еще дальше, – взгляд Робера уперся в могучего седовласого воина, щеку которого украшал длинный рваный шрам, – Раймон де ла Терм, знаменитый вояка из виконтства Безье. Все они достойные рыцари и славные воины.