Чтение онлайн

— О том, миледи, что сэр Генри каждый вечер пребывает в нетрезвом состоянии. Некоторые утверждают, что слышали страшные проклятия и угрозы, обрушиваемые им на головы нерадивых слуг, обычно завершаемые демоническим ревом о людях на каком-то сундуке и требованием еще одной бутылки рома.

— Том, это ужасно!

— Спокойно, старушка! Бенсон, что на это сказал папаша?

Дворецкий снова кашлянул.

— Хотя отец ее милости и описал ужасные пытки, которым, по его мнению, следует подвергнуть сэра Генри, и заявил, что никогда не употреблял алкоголь ни в каком виде, он тем не менее убеждал мисс Чизмен, что было бы разумным не ворошить это дело. Однако их дискуссия была прервана…

— Прервана? Каким образом?

— Насколько я мог понять по слуховому эффекту, мисс Чизмен также достала из сумочки снимок ее жениха, профессора Хируорда Уэйка. Мистер Харви произнес нелестные комментарии по поводу внешности профессора, сравнив лицо упомянутого джентльмена с чем-то, что он назвал претцелем. [65]

— Продолжайте, Бенсон! Ради бога, не смущайтесь!

— Беседа переключилась на поэзию, но вскоре…

— Ну?

— Последовало то, что в определенном смысле можно описать как молчание, миледи.

— И оно продолжалось долго?

— Очень долго, миледи, изредка прерываясь тихими томными голосами. Дабы избавить вашу милость от лишних опасений, должен отметить, что мисс Чизмен, несмотря на ее величавые манеры, судя по всему, далеко не впервые оказывается в подобной ситуации.

Как ни странно, первым прореагировал Том, а не Вирджиния:

— Что?! Лейбористский член парламента от Восточного Уистлфилда?

— Боюсь, милорд, мы, консерваторы, склонны отказывать нашим политическим оппонентам даже в самых элементарных добродетелях. Было очевидно, что мисс Чизмен и мистер Харви в высшей степени удовлетворены друг другом, так как впоследствии они договорились о браке.

— Отлично! — искренне одобрил Том, хотя Вирджиния, судя по выражению лица, пребывала в ступоре. — Не возмущайся, старушка! Я сделал тебе предложение после первой встречи. И при точно таких же обсто…

— Том!

— Почему бы не быть откровенным? Это присуще обеим семьям. Тут ничего не поделаешь.

— Бенсон, — обратилась к дворецкому Вирджиния с жалким подобием улыбки, — что было потом?

— Ничего значительного, миледи. — Взгляд Бенсона снова устремился в потолок. — Думаю, даже в южном крыле были слышны вокальные упражнения сэра Генри в Дубовой комнате, хотя я не следил за ними осознанно. По-моему, миледи, сэр Генри еще не исполнял одну из своих любимых песен, где речь идет о большой аспидистре?

— О большой… о чем?!

— Аспидистре, миледи. «Новый словарь английского языка» Кэсселла определяет слово «аспидистра» следующим образом: «сущ. (бот.). Род лилейных, включающий домашнюю пальму».

— О, вы имеете в виду каучуконос?

— Возможно, миледи. В этой песне аспидистра описывается как достигающая невероятной высоты, сравнимой только с бобовым стеблем Джека. [66] Растение используется для самых невероятных целей. Исполняемая на ланкаширском диалекте несравненной мисс Грейси Филдс, эта песня часто очаровывала меня в прошлом. Но, увы, миледи, basso profundo сэра Генри и его жалкие имитации акцента кокни [67] лишают ее многих нюансов.

— Бенсон!

— Миледи?

Будучи истинной дочерью своего отца, Вирджиния начала быстро ощущать, что Бенсон в качестве свидетеля обладает таким качеством, как уклончивость.

— Вы опять меняете тему, Бенсон! Несколько минут назад в библиотеке произошло нечто настолько ужасное, что вы боитесь рассказать нам об этом. Доктор Эшдаун говорит, что слышал донесшийся оттуда мужской крик.

— Могу дать слово, миледи, что я слышал только один крик в библиотеке. Его издал мощный голос мистера Харви, внезапно возвысившийся в единственном возгласе «Ату!».

— «Ату»? — повторил Том.

— Но почему «Ату»?

— Даже сейчас, милорд, я не могу вообразить причину для выбора терминологии. Однако я смог удостовериться в поводе к происшедшему. Мистер Харви, посмотрев в одно из открытых французских окон, увидел ни кого иного, как жениха мисс Чизмен, профессора Хируорда Уэйка.

Вирджиния вскочила со стула. Подбежав к массивному буфету, над которым король Карл II взирал со своего портрета, подобно благожелательному божеству, она ухватилась за его края, прежде чем медленно повернуться.

— Нет, Бенсон! — жалобно взвыла Вирджиния.

— Да, миледи. Посетив однажды политическое собрание, на котором профессор Уэйк излагал свою философию национализации абсолютно всего, я в состоянии поручиться, что это был именно он. Когда я открыл дверь библиотеки…

— Вы вошли в комнату?

Гладкий лоб Бенсона пересекла красноватая полоса.

— Я очень сожалею, миледи. Но ваша милость поймет, что крик был настолько внезапным и содержал такую степень дикого торжества, что мой поступок был в определенном смысле вынужденным. Я…

— Погодите, Бенсон! — решительно прервал Том. — Джинни, я не понимаю. Почему папаша крикнул «Ату»?

Вирджиния с тоской посмотрела на него:

— Дорогой, я же рассказывала тебе эту историю.

— Какую историю?

— Если использовать повествовательный стиль Бенсона, она имеет отношение к древнему, но знаменитому анекдоту об американце в английских охотничьих угодьях. После охоты американец спрашивает своего английского хозяина, хорошо ли он себя вел. Хозяин отвечает, что неплохо, но предупреждает: «Когда вы видите лисицу, старина, то должны кричать «Ату!», а не «Вот он, сукин сын!».

Том щелкнул пальцами:

— Теперь понятно!

— Конечно! — простонала Вирджиния. — Папа говорит, что тридцать лет назад в Принстоне все студенты поворачивались к окнам и хором кричали «Ату!», когда кто-то из преподавателей проходил мимо. — Она повернулась к дворецкому: — У папы были сорокафунтовый лук и шесть стрел, Бенсон! С луком он обращается так же ловко, как с бейсбольной битой. Наверняка он натянул тетиву и пустил стрелу в… м-м-м… бедро профессора Уэйка!

— Нет, миледи. Думаю, у мистера Харви действительно было такое намерение. Но…