Чтение онлайн

— Да.

Майкл подошел и сел рядом, но оставил пространство между ними.

— Ты монахиня?

— Я всю жизнь провела в монастыре.

— Но тогда мы не можем пожениться, — с неудовольствием сказал он.

Она схватила его за руку:

— Можем. Я послушница, и те обеты, которые я дала, не окончательны. Таковы только те, которые дают в двадцать пять лет.

— Двадцать пять, — по непонятной ей причине вздохнул он.

Глэдис задала мучивший ее вопрос:

— Ты ведь не воин-монах? Как тамплиеры?

— Почему ты так думаешь? — рассмеялся Майкл.

— Мне сказали, что ты монах.

— А-а-а… Я был какое-то время в монастыре, но тогда я был подростком.

— Ты сбежал?

— Нет, мне позволили уйти. Мой отец этого не одобрял. Это было страстное желание матери.

Глэдис кивнула:

— Потому что ты седьмой ребенок.

— Нет. — Потом Майкл нахмурился. — Я думал, что я восьмой. Но теперь я не уверен. У меня был брат-близнец. Что значит «седьмой ребенок»?

Глэдис взяла его руку.

— Это значит, что ты, как и я, призван служить великой цели.

— А-а-а… — снова протянул он, словно все вдруг обрело смысл. — Объясни.

Вот он, главный момент, но Глэдис не знала, как все это изложить.

— Я начну с сестры Уэнны, хотя это больше похоже на последнюю главу саги…

Майкл слушал внимательно, иногда хмурился или недоверчиво поднимал брови.

— Мы должны найти Святую чашу с Тайной вечери? — наконец сказал он. — И Эсташ Булонский завладел Святым Копьем? — Глэдис боялась, что Майкл сомневается в ее рассказе, но он добавил: — Если Копье украдено у тамплиеров, тогда понятно, почему они рыскают вокруг, как разъяренные львы. Твоя история также объясняет и многое другое, включая странные требования моей матери, когда я уходил в монастырь.

— Какие требования?

— Чтобы я не покидал Англию до двадцати пяти лет. И чтобы я… не развлекался с женщинами, пока не найду предназначенную мне судьбой невесту. В качестве компенсации она пообещала, что я не умру, пока не познаю свою нареченную.

Их взгляды встретились.

— Меня. — Вопреки всему Майкл еще оставался чистым. Значит, они смогут найти Святую чашу. Но потом Глэдис задохнулась, — Как только мы сделаем это, ты потеряешь свою неуязвимость? Но тогда…

Майкл приложил палец к ее губам:

— Смерть будет не слишком высокой ценой, но я сомневаюсь, что до этого дойдет. По крайней мере не сразу, — с улыбкой добавил он. Потом потянулся, чтобы поцеловать ее в губы, но отпрянул: — Нет. Ты меня слишком искушаешь. Так мы должны быстро пожениться? Я сетовать не стану.

Глэдис почувствовала, как запылали ее щеки.

— Неотложно другое дело. Мы должны немедленно отправиться в святое место.

— Какое?

— Думаю, что в Гластонбери, но не уверена. Мы последуем за вороном.

— За вороном? — повторил Майкл, изумленно подняв брови.

— Думаю, да. Он исчез. — Заметив выражение лица Майкла, Глэдис поморщилась. Ее объяснение звучало неправдоподобно, но она ничего не могла с этим поделать. — Он правда существует. Он привел меня сюда, а потом исчез.

— Неудивительно, ворона считают дурным предзнаменованием, сулящим смерть в бою. Появись здесь такая птица, ее бы тут же убили, особенно сейчас, когда сражение день ото дня становится все вероятнее.

— Почему? Ведь давно не было больших битв.

— Потому что принц Эсташ желает этого и, судя по тому, что ты сказала о Копье, может это осуществить, хотя никто и не хочет кровавой бойни. Мы почти дошли до открытого сражения этой зимой. Герцог Генрих удерживал Уоллинтфорд, король Стефан двинулся туда с войсками. Генрих выстроил своих защитников. Но разразилась ужасная буря, снег и льдинки хлестали воинов короля, не давая возможности разглядеть, куда целить копья. Это дало возможность графу Арунделу и тамплиерам вести переговоры о мире. Каждая из сторон склоняла баронов на свою сторону, вскоре король Стефан понял, что его сторонники устали от бесцельной борьбы. Казалось, война наконец закончилась, и вот мы снова готовимся к битве.

— Это из-за Копья, — сказала Глэдис. — Как интересно про бурю. Сестра Уэнна рассказывала, что люди нашего рода боролись за мир без обретения чаши. Возможно, граф Арундел один из них.

— И тамплиеры. Говорят, они получили особые знания, защищая Гроб Господень в Иерусалиме.

— Но никто из них не мог сделать того, что можем мы. — Она потянула Майкла за руку. — Идем, нам сейчас же надо отправляться в путь.

Но он сопротивлялся.

— Сейчас? Это надо обдумать. В это трудно поверить.

— Ты не слышал меня? Я видела кровь в чаше, а потом она превратилась в лепесток розы. Розы, которой не бывает. Я вышла из монастыря, и меня никто не остановил. Я не пыталась прятаться. Меня просто не видели. Провидение привело меня к уединенному дому, я согрелась у чудесного огня, получила эту одежду. И я нашла тебя. Все это чудо. — Когда Майкл все еще с сомнением посмотрел на нее, она спросила: — Где мы?

— В Ноттингемшире.

— Где бы это ни было, я уверена, что это место далеко от Гластонбери, и все-таки я оказалась здесь, за одну короткую ночь.

Майкл открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

— Или ты думаешь, что я лгу?

— Нет, не лжешь. Но… путаешься.

— Ты хочешь сказать, что я сумасшедшая? — Глэдис теперь очень сочувствовала сестре Уэнне. Вдруг она заметила что-то, висящее на цепочке у Майкла на шее. — Что это?

— Это? Кольцо, которое дала мне мать. Я обычно ношу его на мизинце, но не во время сражений.

Глэдис протянула правую руку, показывая такое же кольцо.

Майкл уставился на него.