Чтение онлайн

Спустя некоторое время Рон тронул коня и направился в сторону опушки леса, где несколько сломанных сосен отмечали границу столкновения леса с бездумной стихией, только что погубившей четыре жизни… восемь, если считать лошадей.

— Т-ты… ты ку-у-уда… — пробормотал, заикаясь, Брик. Его лицо было, пожалуй, не менее белым, чем окружающий его снег.

— Искать, — буркнул Рон.

— Ты что? Ка-ак они могли… уцелеть… в этом…

Рон не ответил. Он и сам знал, что только воля Торна может вывести человека из-под лавины. Или хитрость… Бывали случаи, когда люди успевали укрыться от наступающей лавины — за скальным выступом, в норе или пещерке или просто закопавшись в снег. Некоторые из них оставались живы, а кто-то оказывался заживо похороненным. Ни сам Драйгар и ни один из его спутников не успел или не сообразил спрятаться. Рон отчетливо видел, как их закружила, смела снежная волна… Брик прав, уцелеть никто не мог. Но если он не проверит, то не простит себе этого.

Брик некоторое время оставался на месте, затем двинулся вслед за Роном. К нему присоединились и остальные. Лошадей вскоре пришлось привязать к деревьям и пробираться дальше пешком — через мешанину снега, льда, ободранных веток, сломанных и даже целиком, с корнями, вырванных древесных стволов.

Одного взгляда на место трагедии было достаточно, чтобы понять: ничего они здесь не найдут… Разве что весны дождаться, пока снег сойдет.

И все же битый час люди и гном месили ногами снежную кашу в надежде отыскать хоть что-нибудь, что прольет свет на судьбу товарищей. Наконец полностью вымотавшись, они наткнулись на труп жеребца Драйгара. Несчастное животное, изломанное так, что не осталось, пожалуй, ни одной целой кости, удалось обнаружить лишь по кровавому пятну, проступившему сквозь снег… Дальнейшие поиски были бессмысленными,

Рон сидел на поваленном дереве, молча оглядывая своих спутников. Те же, в свою очередь, вопросительно смотрели на Рона, словно ожидая от него какого-то решения…

Принимать решение он не торопился. Потому, что это означало взять на себя командование, а уж этого-то Рону хотелось менее всего. Но пауза затягивалась и, похоже, никто нарушать ее не спешил.

— Ну, что будем делать дальше?

— Тебе решать, — незамедлительно ответила Айрин. Брик промолчал, а гном веско кивнул.

— О Чар вас возьми! Почему это мне? — возмутился Рон.

— Ты из нас самый опытный, — заметил Брик, снимая сапоги и выбивая из них полурастаявший снег.

— Я? Да вот почтенный Тьюрин, сын Струви, раз в семь меня старше, и уж повидал-то он на свете куда больше!

— Прежде всего, — хмуро прервал его гном, — не дело это, чтобы я людьми командовал. Не бывало такого и впредь не будет. Коли доведется в пещеры спускаться, там мое слово первым будет, а здесь, под небом, я гость. Тебе командовать, воин, так Торн порешил, стало быть, тому и быть.

Говорил он глухо, не поднимая глаз, всецело отдавшись тому же, чем был занят и Брик, — освобождению сапог от мокрой и холодной крошки.

— Командовать… — криво усмехнулся Черный Барс. — Командовать — это дело нехитрое. А вот что дальше мы делать будем? Пойдем вперед, через перевал… или вернемся да забудем этот поход. Ты, Брик, самый молодой, твое первое слово.

Парень, не ожидавший, что ему выпадет честь говорить первым, растерялся. Виданное ли дело, чтобы еще зеленый сосунок первым подавал голос на военном совете. Это с его, мальчишеской точки зрения. А по-настоящему, когда мнений может быть больше одного, всегда первыми говорят молодые. А решение, то самое, единственно правильное, примут те, кто постарше.

— Ну… эта… отступить… это же вроде как ну… трусостью называется…

Рон улыбнулся уголками губ. Конечно, молодых всегда больше беспокоит слава и честь. Парню еще предстоит понять, что иногда разумнее отступить, спрятаться, даже бежать, а в бою не стыдно ударить и в спину, и исподтишка — бой ведется ради победы, а не ради красивости и благородства поединка. И все же в глубине души он был согласен с мнением юноши… Возможно, потому, что и сам был еще далеко не так умудрен опытом, как казалось со стороны, и в нем самом было еще очень много от юнца, стремящегося к славе и больше жизни заботящегося о чести.

Он перевел взгляд на Айрин, давая понять, что теперь ее очередь говорить. Девушка покраснела, но в следующее мгновение гордо вскинула голову. В голосе ее зазвенел металл.

— Я вообще не понимаю, о каком выборе идет речь. Драйгар погиб, этого не исправить, но беда могла случиться и позже. Пока жив хоть один из нас, мы — отряд. Мы можем отступить, если станет ясно, что дело совершенно безнадежное… но дела-то еще и не было. Надо идти вперед.

Рон кивнул и повернулся к гному. Тот лишь пожал плечами:

— Я подряжался на драку. С нечистью. Если мы отступим, они будут убивать. Я иду.

Вот оно, свершилось. Впрочем, слова товарищей подтвердили то, что он мог бы сказать и сам. Действительно, он давно понял, что нет ничего особо постыдного в отступлении. Но только после того, как исчерпаны все, абсолютно все возможности для победы. А они своих возможностей еще не исчерпали. И все же как странно шутит Торн — ведь он, Рон, попал в этот отряд, повинуясь мимолетному чувству сострадания, которое вызвала у него молодая волшебница. И вот теперь, волею судьбы, он поставлен во главе этого похода, в котором он — самый случайный участник. Смешно…

— Что ж, друзья, значит, продолжим наш путь. Думаю, никто не рвется провести еще одну ночь в той лачуге? Значит, нам пора двигаться. Если повезет, к ночи будем уже на той стороне…

* * *

Маленький отряд продвигался вперед, местами утопая в снегу, местами ступая по почти обнаженному камню. Теперь первым шел не знающий усталости гном, задававший темп, — выносливость выносливостью, но и короткие ноги сыграли свою роль, поэтому двигались они не слишком быстро.

Черный Барс время от времени внимательно осматривал окружающие скалы… Теперь, когда лавина сошла, ожидать второй не стоило, но из головы не выходила та тварь, чье появление вызвало гибель товарищей. В зрительную трубу разглядеть ее он не смог, слишком далеко, и даже предположить, что это животное из себя представляет, он не мог. Ну, может быть, крупный волк…

Постепенно обнаружилось, что там, где гном брал силой, Рон — ростом, а Брик — изворотливостью, невысокая Айрин пасовала. Ей все труднее и труднее становилось прокладывать себе дорогу в снегу, и на лице девушки все отчетливее читалась усталость. Дождавшись, когда крутой подъем сменился относительно ровной площадкой, Рон остановился и скомандовал:

— Эй, ребята… Привал!

Рон сдернул с лошади вьюк и, удобно пристроив его на камне, уселся. Ветра не было, солнце приятно ласкало кожу, и он с наслаждением подставил лицо теплым лучам…