Чтение онлайн

– Вам виднее. Но, думаю, Александра Проханова, Владимира Карпова – Героя Советского Союза. Святослава Рыбаса – он про генерала Кутепова написал. Юлиана Семенова уже нет. Много “шпионских” писателей поменяли Родину на “историческую”, так что затрудняюсь продолжить.

– Ну ладно, я еще подумаю…

Предновогодний “Президент-Отель” блистал гирляндами мишуры, огнями и внутренним убранством. Для гостей в холле были расставлены столы с шампанским, коньяком и легкой закуской, каждому приходящему вручали подарочный набор книг о разведке. Подходили седовласые мужи с тяжелыми орденскими колодками, со звездами Героев, обнимались крепко, вступали в разговор; подходили парни из дроздовского “Вымпела” – крепкие, с умными глубокими глазами, сдержанные, немногословные, красивые мужики. На груди у некоторых – экзотические медали иностранных государств.

Тихонова и Бурляева я не увидел. Важно прошествовал под руку с супругой “генерал” Булдаков, Борис Галкин с женой Еленой стояли в окружении “вымпеловцев”, Георгий Жженов беседовал о чем-то с митрополитом Питиримом, сдержанный Святослав Рыбас выслушивал отставного генерала-разведчика. В пиджаке нараспашку и, как всегда, без галстука появился Александр Казинцев.

И вдруг я увидел идущего шаркающим приставным шагом Владимира Алексеевича Солоухина и слегка удивился: Солоухин как будто никогда и ничего о разведке не писал. Впрочем, все ли я о нем знаю?.. Владимир Алексеевич медленно продвигался от парадной лестницы по направлению к конференц-залу, ссутулившись, немного растерянно кидая взгляды по сторонам. Остановился, огляделся и, видимо, не заметил ни одного знакомого лица: в холле уже толпилось изрядное число приглашенных. Я подошел, поздоровался и пригласил его к “фуршетному” столу.

– А что там, на столе-то? Нет, коньяк не буду, а шампанского пойдем выпьем. Пойдем-пойдем…

Мы подошли к столу, два-три голоса поприветствовали писателя:

– Здравствуйте, Владимир Алексеевич!

Солоухин, слегка приподнимая глаза и, по-моему, не особо замечая, кто с ним здоровается, полупоклоном отвечал на приветствия.

– Дай-ка мне вот этот, с икоркой, и этот вот, с рыбой, бутерброд. Можно, что ли?

– Ну отчего же нельзя. “Оплочено!” А как со здоровьем-то, Владимир Алексеевич?

– Здоровье – что: сейчас намного лучше. Орел не орел, но, как видишь, летаю. Ты вот что, убери шампанское, давай мы за этих ребят коньяку выпьем. Хороший коньяк-то? – он прищурился, вглядываясь в этикетку.

– “Двин”, кажется. Говорят, неплохой.

– Вот давай его, помаленьку…

Мы выпили за здоровье генерала Дроздова и за советскую разведку, доставившую немало хлопот нашим противникам. Солоухин, прожевывая бутерброд, спросил:

– Ты книжку-то Дроздова читал?

– Читал, даже писал о ней.

– А я так думаю: хорошо, что они, разведчики, наконец заговорили. Сразу сколько досужих сплетен про КГБ полетело в тартарары. И сколько мы узнали про тайные пружины, которые двигали и нашу, и зарубежную политику! М-да, это, пожалуй, важнее…

Протрещал звонок, приглашая всех в конференц-зал. Мы сели в проходе, где-то в середине зала.

После короткого вступительного слова генерала Дроздова показали фильм “Равных им не было” – о группе специального назначения “Вымпел”, которую создал и выпестовал Юрий Иванович, которой действительно не было равных врагу спецподразделений иных стран – по универсальности подготовки, отваге и мужеству, по способности решать невыполнимые, казалось бы, задачи. Запомнились, например, такие кадры.

Камера неподвижна, на экране – ничем не примечательный пейзаж: слегка взбугренная местность, дерево, зеленые кустики. Кроме этого – ничего! Вдруг, как по команде, земля дыбится и встают 50—70 вооруженных парней, и тут же ложатся, и снова исчезают. Проходит секунда-другая (камера неподвижна) – и опять, как по команде, встают еще человек 50—70, но уже других воинов. Ложатся – и снова пропадают, сколь ни вглядывайся в эти кустики и бугорки. “Бойцы “Вымпела” проходили стажировку и в странах Юго-Восточной Азии, – звучит голос диктора за кадром, – где наши парни делились опытом и где многому научились сами”. В это время на экране крупным планом возникает участок дороги – безо всякого изъяна, после чего квадратный “лоскут” земной поверхности приподнимается и отъезжает в сторону, а из замаскированной ямы, как черт из табакерки, выскакивает перемазанный в глине улыбающийся “вымпеловец”.

Солоухин смотрел на экран молча, а затем, когда генерал Дроздов по окончании фильма попросил желающих высказаться, Владимир Алексеевич, выждав небольшое время, поднялся с кресла и, обронив: “Сумку мою посторожи”, – мелким шагом, той же шаркающей походкой пошел к сцене. Зал молча ждал.

Опершись на трибуну, Владимир Алексеевич коротко поведал свою военную биографию, отметив, что “хотя в войсках НКВД никогда не служил и про разведчиков не писал, но во время войны был старшим сержантом спецназа”. Говорил он тихо, потом голос стал крепнуть – почти точь-в-точь, как это было во МХАТе на 40-летии журнала “Наш современник”, когда он читал свое стихотворение, закончив его на высокой ораторской ноте. Он продолжил:

– Когда я посмотрел этот фильм, мне вспомнился случай из нашей давней русской истории. Произошло это в период крещения Руси. Сами понимаете, что, когда Владимир Святой приказал сбросить Перуна в Днепр и велел всем креститься, это был единичный, хотя и государственного, исторического значения случай принятия христианства языческой Русью. После этого христианские проповедники пошли в разные города и веси, в разные племена, жившие тогда на территории Руси, крестя язычников и обращая их в христиан. И вот, когда один из монахов-подвижников пришел к языческому племени, обитавшему где-то на Севере, и убедил это племя принять христианство, произошло следующее. Вождь племени, который должен был первым пройти обряд крещения и показать, таким образом, пример своему племени, вошел в реку, выхватил из ножен меч и, высоко подняв его над головой, трижды окунулся в воду. И когда он вышел на берег, монах-миссионер упрекнул его: что же ты, мол, сам окунулся, а меч свой не окунул? И вождь ему ответил…

Тут голос писателя возвысился до митингового накала:

– Я, говорит, прошел обряд крещения. Я теперь христианин. Я буду соблюдать Христовы заповеди, буду жить так, как велит мне Христова вера. Я даже буду прощать врагов своих. Но! – голос Солоухина обрел металл: – Но ме-еч мо-ой!..

Он сглотнул комок в горле, и микрофон передал это всем сидящим в зале.

Произошло мгновенное слабое движение десятков людей, которые, я уверен в этом, разом угадали – что сейчас будет сказано.

– Но меч мой никогда не должен быть добрым к моим врагам! Он никогда не будет добрым к врагам моего племени – он не для этого предназначен. Меч в моей руке для того, чтобы защитить меня и мое племя, и ему нельзя быть добрым, как мне! Вот что сказал монаху этот вождь племени.

С середины зала я увидел, что по щекам старого писателя текут слезы. Это заметили и другие, и по залу снова короткой судорогой прошло движение.

– И я вас прошу, я вас заклинаю: держите свой меч сухим всегда! Дорогие мои герои, я – старый человек, я много повидал. И вы многое повидали, вы много знаете, чего не знают другие. И вы не должны спокойно смотреть на то, что происходит. Вы видите, как наша Россия окружена со всех сторон алчущими “собратьями”, которые готовы рвать ее на части, стремясь ухватить кусок пожирнее.