Чтение онлайн

— Ого! — Глаза у Лешки загорелись, но тут же потухли. — Эх, жалко, и не рассказать никому. Кто же поверит!

— Да ладно, их запросто можно носить, как обычные часы. Ты всем говори, что это специальная спортивная модель.

— Точно! — обрадовался Лешка.

Он нацепил часы на руку, после чего притянул Василису к себе и звонко поцеловал в щеку.

— Спасибо, — с чувством поблагодарил друг, хитро блестя глазами. Вид у него был донельзя счастливый.

— Это еще не все.

Смущенная, но довольная произведенным эффектом, Василиса высвободилась из его рук и вытащила из часолиста несколько эфларских монет.

— Смотри, это часовые деньги, — принялась объяснять она. — Вот тридцать минуток или получас, вот это — пять минуток, а вот это — целый эфлар или эфларский час.

К появлению денег на своем столе Лешка отнесся с большим энтузиазмом.

— Ничего себе! На обратной стороне циферблат, да? И точно — пять минут показывает!

— Я тебе их подарю на память.

— Ого! Спасибо… — Он аккуратно сгреб монетки и поставил их в ящик стола, где, как Василиса знала, мальчик хранил свои самые ценные вещи.

— Эх, как бы я хотел побывать у тебя в гостях, — вздохнул Лешка. — Но понимаю, что это почти невозможно…

Василиса кивнула.

— Может, я смогу тебя пригласить, когда на Эфларе будет поспокойнее, — утешила она друга. А про себя подумала, что им лучше вообще больше не видеться, потому что один раз Лешка уже пострадал из-за Василисы, и ей не очень-то хотелось бы подставлять друга еще раз.

Она отвернулась к столу и неожиданно увидела старый фонарик.

Ей в голову пришла идея.

— Послушай, а ты не мог бы мне отдать вот этот фонарик? Я бы хотела показать его нашим ребятам. Они точно ничего электрического не видели.

— Конечно бери! — Лешка явно обрадовался, что может хоть что-то подарить взамен. — И батарейки к нему возьми…

Он открыл ящик стола, достал оттуда комплект батареек в пластиковой упаковке и отдал Василисе.

— Спасибо! — с чувством поблагодарила она. — Ну а теперь мне точно пора…

Лешка вновь крепко сжал ее в объятиях и тут же отпустил — глаза у него подозрительно заблестели. Поэтому Василиса спешно махнула рукой ему на прощание и шагнула в зеркало — свечи начали гаснуть.

Дни летели один за другим, и вот наступил октябрь. Василиса начала привыкать к новой жизни. Пять дней в неделю она училась в школе, посещая занятия на начальном круге: рисовала детали часовых механизмов, изучала историю часов, читала книги об открытиях и свершениях знаменитых часовщиков, где, не без некоторого удивления, нашла знакомые имена: Нортон Огнев и Константин Лазарев. Оказалось, что ее отец многое сделал для хронологии, например придумал самый простой путь перемещения во Временной Разрыв. А отец Ника был знаменит тем, что собирал вручную уникальные механизмы, призванные облегчить перемещение во времени любому человеку, не только часовщику.

На эферологии господин Крафт начал показывать кое-что поинтереснее: ученики пробовали передвигать предметы не только во времени, но и в пространстве. Дети оставляли свои сумки в башне, потом шли в мастерскую, где пробовали их притянуть с помощью стрел. Вначале надо было создать новую временную ветку. Василиса представляла в уме, что она пришла в этот класс вместе с сумкой, а не без нее. Получалось, что девочка моделировала новое будущее для своей сумки. При этом надо было вычислить точное время эксперимента, чтобы знать, на сколько минут отматывать прошлое передвигаемой вещи. Но когда сумка наконец-то появилась у нее на столе в мастерской, радости Василисы не было предела! И господин Крафт опять поставил ей двенадцать баллов. Девочка подозревала, что на самом деле учителю нравится ставить ей хорошие оценки, даже когда у нее что-то не получается, — может, от этого у него становится легче на душе.

Василиса перезнакомилась со всеми одночасниками, но ни с кем так и не подружилась. Ребята вскоре узнали, что она действительно дочь самого Огнева, «та-самая-ключница», и теперь относились к ней с каким-то опасением. Но девочка не обращала на это внимания — ей хватало общения со своими лучшими друзьями.

Василиса, Ник и Захарра проводили много времени в Цапфе, где Данила учил их собирать простые часовые механизмы, а они помогали ему с бортовым хронометром для часолета. Иногда они вспоминали о Фэше — в основном, забывшись, о нем заговаривала Захарра. У остальных ребят тут же мрачнели лица, поэтому тему обычно прекращали. Несколько раз Василиса робко просила Захарру передать брату привет, но ответного так и не дождалась. В конце концов, девочка разозлилась и решила больше не думать о Фэше и его странном поведении.

Каждую неделю Василиса ходила в Звездную Башню на уроки к Астариусу, но совместных занятий с ключниками больше не было. Великий часодей объяснил Василисе, что теперь будет проводить для нее индивидуальные занятия, чтобы больше внимания уделить ее дару — часовому флеру, действие которого, признаться, он был бы весьма не прочь лицезреть. Девочка старалась изо всех сил, ведь ей очень хотелось доказать учителю, что он не зря обучает ее высшему часодейству. Но, к сожалению, сколько она ни хлопала в ладоши, таинственные цифры часового флера не хотели проявляться вокруг нее. Василиса каждый день делала специальные упражнения, призванные сосредоточить ее внимание на этой задаче, и все же девочке так и не удалось удивить Астариуса. В конце концов они договорились, что, как только часовой флер проявится, Василиса незамедлительно сообщит об этом учителю через часовой браслет.

Как назло, ближе к концу октября погода испортилась, и теперь целыми днями лил дождь. А хуже всего было то, что вот уже вторую неделю девочка жила в Голубиной башне одна. Захарра получила письмо от Рока с требованием немедленно прибыть в Змиулан. Наверное, поделилась она с Василисой, дело в их скором путешествии во Временной Разрыв. Как назло, Ник тоже уехал — отец взял его с собой в одну из своих рабочих поездок — на фабрику «Золотой Механизм». Конечно, Василиса переписывалась с друзьями по часовой почте, но ей все равно было очень одиноко.

Вечерами, слушая завывание ветра за окном, она часто доставала из корзины голубое яйцо и подолгу согревала его в ладонях — Захарра говорила, что тепло человеческих рук должно ускорить процесс созревания будущего луноптаха. Прошло уже больше трех месяцев, но голубую скорлупу украшало всего лишь несколько едва заметных черных трещинок.

Помимо прочего, Василиса все чаще проводила время в своем личном уголке — уютной долине с водопадом. И там, сидя на берегу, читала книги по часодейству, что-нибудь рисовала или от нечего делать кидала камешки в прозрачную воду.