Чтение онлайн

Возможно, Защитник сумеет с нею справиться, хотя это будет трудной задачей даже для него. Но это не главная проблема сейчас, – думал Ложкин, – в моем доме человеческий череп, что с ним делать? Если кто-то об этом узнает, я ведь не смогу объяснить, что никого не убивал. Стоп.

А ведь на самом-то деле, это я убил его, – подумал Ложкин, – что с того, что формально он не был человеком? Я негодяй, проклятый негодяй, который думает лишь о себе и готов пойти по трупам ради собственных гадких целей. Не так ли поступал дед, когда был жив? Подземелье лепит из меня второго деда? Ну, нет, так просто оно не справится со мной!

Он дотянулся шваброй и столкнул череп со шкафа. Череп громко ударился о пол. Обезьяна завизжала, но быстро успокоилась, снова влезла в гнездо и принялась высиживать яйца.

Зазвонил телефон, Ложкин подошел к нему и поднял трубку, не сводя глаз с черепа.

– Алло?

– Алло, это господин Андрей Ложкин? – спросил мужской голос.

– Да, а в чем, собственно дело?

– Я о вашей пациентке, которой вы прописали необычные пилюли.

– Что нею? – спросил Ложкин упавшим голосом. – Она умерла?

– Напротив, ей гораздо лучше. Через десять минут после приема лекарства прекратились боли, через два часа она смогла встать. У нее появился аппетит, и она поела. Вчера вечером меня срочно вызвали, чтобы сделать анализ крови. Сегодня утром у меня есть результат.

– Ну и как результат?

– У нее кровь как у здорового человека. Конечно, это далеко не все, нужно полное обследование, но то, что произошло, просто поражает. Скажите, коллега, что входило в состав таблеток?

– Мадагаскарский барвинок, – ответил Ложкин наугад.

На той стороне линии наступила тишина.

– Это невозможно, – наконец, сказал собеседник, – потому что мы уже использовали мадагаскарский барвинок раньше. Безо всякого положительного результата. Вы сказали мне неправду.

– Это моя тайна, что я туда положил, – ответил Ложкин.

– А вот это у вас не пройдет. Вы знаете, что бывает за испытание на людях непроверенных препаратов? Это почти то же самое, что покушение на убийство. Если вы не мне скажете правду, я вас по судам затаскаю, я вас в тюрьме сгною, коллега.

Голос говорил вежливо и даже вкрадчиво, с мягкими бархатными интонациями. Ложкин не выдержал и взорвался.

– Ты гнида вшивая, – заорал он, – ты меня слышишь? Я тебя с говном смешаю! Я тебя…

На том конце линии повесили трубку. Обезьяна пролопотала что-то, свернулась калачиком и закрыла глаза. В дверях стоял Защитник.

– Я вот чего, – сказал он, – это было по-мужски. Правильно! Я тут по делу зашел, отпроситься. Я никому не скажу, что видел.

– Что ты видел? – удивился Ложкин.

Защитник глазами показал на череп, лежащий на полу.

– Это не то, что ты думаешь. Это не человек, – испугался Ложкин.

Защитник нахмурился.

– Это по-вашему он не человек. По-вашему я тоже не человек, да? Бумажка одноразовая? Предупреждаю, что если вы попробуете сделать со мной то же самое, что сделали с ним…

– Я ничего с ним не делал.

– Значит, он сам себя так обрил, да? Я, конечно, не самый умный на свете, но такие вещи понимаю. Он не человек, поэтому можно с ним так. С ним можно, значит, можно будет и со мной.

– Послушай, – сказал Ложкин, – ты – это совсем другое дело, совсем другое. Мы с тобой друзья, правильно? Мы ведь договорились с тобой, что, когда все закончится, я тебя отпущу. Будешь жить себе как все люди. Выправишь документы как-нибудь, женишься, заведешь детишек. Машину купишь…

– Это хорошо, – подобрел Защитник, – хорошо, если только вы правду говорите. Но если неправду, то я вам такое сделаю – я ведь сильный, вы знаете. Я вас сильно уважаю и потому слушаюсь. Но этому может наступить предел. Я ведь могу и в порошок стереть. Я умею делать очень больно.

Он смущенно показал свои большие руки.

– Я пообещал, значит так и будет.

– Хорошо. Я уже присмотрел себе хорошую девушку, – сказал Защитник. – Она добрая и собирается заводить много детей. Работящая, к тому же. Это важно в хорошей семье. У меня семья будет хорошая и правильная.

– Она тебе нравится? – спросил Ложкин.

– Она особенная. И у нее особенная грудь, зыбкая и большая. Ее Маша зовут. Мы вас на свадьбу пригласим. Вы же почти мой папа. Ну, не совсем папа. Вы мой папа Карло, – он мечтательно улыбнулся. – Только есть одно дело…

– Какое такое дело?

– Имени человеческого у меня нет. Не называть же себя Буратиной. Я всем сказал, что зовут меня Мирослав. Вы меня теперь тоже так называйте.

– Как-как? – не понял Ложкин.

– Мирослав. Который мир ставит, – терпеливо объяснил Защитник. – Мне это имя понравилось. Или Милослав, это тоже нормально.

– Буду называть тебя, как ты хочешь, – согласился Ложкин.

Защитник поднялся на носки и с высоты своего роста заглянул на шкаф.

– У вас обезьяна сидит на яйцах, – сказал он с удивлением.

– Это ненастоящая обезьяна.

– А где самец? – не унимался Защитник.

– Ей не нужен самец. Это особенные существа. Я думаю, что пол для них вообще не важен. Пол для них – вещь косметическая. Она просто свила себе гнездо и отложила яйца, когда захотела. А если захочет полететь – просто вырастит себе крылья, может быть.

– Ага, понятно, – сказал Защитник. – Так вы меня отпускаете? Я на часок смотаюсь в лес за хворостом. Возьму мотороллер.

– Возьми, если найдешь, – согласился Ложкин. – Не думаю, что у нас есть мотороллер. А зачем тебе хворост?