Часы с вариантами
Шрифт:
Все вокруг уже бежали куда-то, топоча сапогами по крашеному деревянному полу.
С портянками пришлось помучиться. Раньше я теоретически знал про портянки, но не предполагал, что их так неудобно обматывать вокруг ноги. Когда засовывал ноги в сапоги, портянки съехали на голень. Застегивая на ходу ремень, я побежал за соседом.
Мы выбежали из казармы и оказались на строевом плацу, освещенном двумя прожекторами. Было жутковато. Солдаты спешно строились в шеренги, я старался не терять из виду соседа, бежал за ним, как привязанный.
Он занял место в строю, я вытянулся рядом. Он больно толкнул меня в бок локтем.
– Не тут твое место!
Я понял, что нужно встать по росту. Он был значительно ниже меня. Пробежав вдоль строя, я втиснулся наугад между двумя одинаковыми со мною по росту солдатами.
– Мартынцев опять позже всех, – проговорил прапорщик, стоявший перед строем с секундомером.
Секундомер меня несколько успокоил. Похоже, что не война. Вряд ли на войне засекают время построения секундомером. Похоже, учебная тревога.
Прапорщик произвел перекличку. Все кричали: «Я!» – и я тоже крикнул: «Я!»
Перед строем появился капитан.
– Здравствуйте, товарищи!
– Здра-жла-трищ-тан! – дружно прокричали мы.
– Наша рота получила боевое задание: занять высоту пятьсот тридцать один на направлении предполагаемого удара противника, опрокинуть и смять его контратакой…
«Опрокинуть и смять… – повторил я про себя. – Значит, все-таки война».
– Командирам взводов приступить к выполнению задания! – закончил капитан.
Слева вышел из строя лейтенант, по-видимому наш командир взвода. Он повернулся к нам лицом и крикнул:
– Взвод, слушай мою команду! Напра-во!
Я повернулся правильно. Это сильно меня взбодрило.
– Шагом марш!
Мы куда-то потопали.
«Вот влип! – думал я, шагая. – И назад не прыгнуть, некогда!»
С другой стороны, мне было интересно, как мы будем опрокидывать и мять какого-то противника.
Мы притопали к длинному низкому зданию с зарешеченными окнами. Над обитой железом дверью качался фонарь. Рядом стоял часовой.
– Разобрать оружие! – скомандовал лейтенант.
Все побежали к двери, я тоже. За дверью оказался склад оружия. Сослуживцы стали хватать сложенные в пирамиды автоматы. Прапорщик выдавал магазины с патронами. Я немного помедлил, ожидая, когда они расхватают автоматы. В пирамиде остался один. Я схватил его. Прапорщик сунул мне магазин и сказал:
– Тебя с отделением выкинем у овражка. Бери свой пулемет.
– А где он? – я очумело оглянулся по сторонам.
– Не проснулся – так тебя и так! – крикнул он, разворачивая меня и придавая толчком нужное направление.
Я увидел нечто напоминающее пулемет, схватил его – он был зверски тяжелый – и устремился к выходу.
– Голубев, патроны захвати! – крикнул прапорщик.
Мой сосед по койке с двумя ящиками патронов под мышкой выскочил за мной. У дверей склада уже урчал грузовик с брезентовым верхом. Мы полезли туда. Через минуту мы мчались в ночи, прижав холодные стволы к подбородкам.
Все молчали. Я с надеждой посматривал на Голубева. Он подмигнул мне. «Нет, все же не война…»
Грузовик затормозил.
– Мартынцев, выводи отделение на позицию. Займите оборону, в атаку – по красной ракете! – приказал лейтенант.
– Есть! – крикнул я радостно. – Отделение, за мной!
И выпрыгнул из грузовика. За мною посыпались мои люди, в том числе Голубев с ящиками патронов. Я насчитал человек шесть. Грузовик умчался. Я обвел взглядом подчиненных.
– Занять позицию! – скомандовал я.
– Кончай панику пороть, Серега, – сказал Голубев. – Покурим.
Все достали из гимнастерок сигареты и расселись под деревьями, прислонив автоматы к стволам. Я тоже уселся и потянулся к карману. Оказалось, я курю сигареты «Лайка». Пришлось прикурить и с отвращением затянуться. Дикая гадость.
– Уже ползут, – кивнул в сторону низкорослый парень с раскосыми по-якутски глазами.
Я взглянул туда. Противоположная сторона оврага полого спускалась к маленькой речке, над которой стоял белесый туман. В предутренней мгле из тумана выплывали черные контуры танков. За танками неслышно двигались человеческие фигуры с автоматами наперевес.
– Надо стрелять… – неуверенно сказал я.
Вдруг из переднего танка вырвалось короткое пламя, и в ту же секунду над нашими головами с уханьем и свистом пронесся снаряд.
– Командуй, чего сидишь?! – Голубев вскочил на ноги.
– Отделение, слушай мою команду! – я тоже вскочил. – По врагу короткими очередями… Патронов не жалеть!.. Умрем, но не сдадимся!
Все с интересом смотрели на меня.
– Ребята, ну давайте же! – взмолился я. – Устанавливайте эту штуку! – я показал на пулемет.
– Твоя же работа! – Голубев бросился к пулемету, принялся его разворачивать.
– Я не умею, – развел я руками.
– Сдрейфил командир, – констатировал Голубев, припадая к пулемету и наводя его на атакующих.
Мои солдаты залегли за деревьями. Началась бешеная стрельба. Я отполз в сторону, отложил автомат и дрожащими руками вынул из-за пазухи часы. Мимо свистели пули. Надо было срочно сматываться, учитывая обстановку. Но куда? В будущее не очень хотелось. Надо назад, к маме… Рядом взорвалась граната. Меня обсыпало землей. «Что-то слишком круто для холостых…» – успел подумать я, переводя стрелки, и стал нажимать на головку календаря. Замелькали годы в окошечке, месяцы, дни… Я окинул прощальным взглядом свое сражающееся отделение и щелкнул крышкой. В этот миг я чувствовал себя дезертиром.