Чай для двоих
Шрифт:
1. Дорогой Аристин, возможно, у вас такие руки и такой голос, что у женщин начинают дрожать уши, возможно, ваши усы украшают вашу улыбку, а ваша улыбка украшает ваши усы, но все это не поможет вам стать героем нашего рассказа. Читатель с легкостью догадается, что истинным героем является он сам. Именно он и есть тот единственный мужчина, у которого все должно получиться, если вечером, стоит ему прилечь на кровать почитать этот рассказ, он вспомнит, что недавно нашел в траве или на улице потерянную сережку. Обычную женскую сережку, не обязательно дорогую. Это значит, что именно он — избранник. И только он имеет право носить тайное имя героя этой книги — Аристин. Остальные могут прекратить все дальнейшие попытки, потому что написанное в этом рассказе больше не имеет к ним никакого отношения.
2. Если в указаниях для Асенеты вы прочитали пункт номер 2, отнесите его содержание и к самому себе. Вам в тех же целях придется увидеть один сон, но теперь это будет мужской сон, и если его удалось увидеть мне, то, наверное, это получится и у вас, Аристин…
МУЖСКОЙ СОН
Мне снится, что я лежу в какой-то кровати. Надо мной деревянный потолок, а к нему прикреплен четырехугольный стол, накрытый к обеду. Кажется, что он приколочен гвоздями к вывернутому наизнанку дощатому полу. На столе стоят и не падают перевернутые тарелка с едой, вилка, ложка и нож, блюдо с хлебом и стакан ракии из чернослива. На тарелке сом, по всей вероятности, такой, как его готовят на день святого Николая — запекают на воде. Потолок низкий, и стол находится как раз на таком расстоянии от меня, что я могу, лежа в постели, выпить ракию и пообедать, пользуясь всем тем, что на нем стоит. Все это так легко, что я чувствую настоящее наслаждение, покой и счастье, неведомые на земле. Все как-то «естественно», все соответствует телу, некому астральному телу, связанному с моим земным телом через астральный пупок… а здесь, на земле, я иду через лес, и каждый листик причиняет мне боль. На самом деле человек вечный путник. Особенно во сне. Человек как улитка, он оставляет за собой невидимый и прозрачный след прошлого, а будущее тащит на плечах, словно домик. Он забирается в него каждый вечер, чтобы преклонить голову и переночевать. Куда он держит путь?
3. Вероятно, дорогой Аристин, вам не удалось увидеть описанный сон и съесть во сне святоникольского сома, запеченного на воде. Но не отчаивайтесь. Вы уже заглядывали в указания для Асенеты и знаете, что сон был предложен вам не для того, чтобы его видеть. Поэтому продолжайте идти вперед, то есть зайдите в мастерскую и купите там ненарезанный ключ.
4. В ближайшую среду пойдите на террасу того ресторана, который в вашем городе находится ближе всего к собору (здесь, в Белграде, это улица Короля Петра, 6, терраса ресторана «Вопросительный знак»). Вам надлежит прийти туда в полдень и найти особу женского пола, которая пьет чай, а на столе перед ней лежит одна сережка. Подойдите к ней, положите на стол ключ и спросите, можно ли сесть рядом. Если она скажет, что нет, представьтесь ей, скажите, что вас зовут Аристин. Если это Асенета, можно предположить, что в таком случае она предложит вам сесть, и тогда вы расскажете ей, что вам приснилось накануне. То есть тот сон, который вам задано было увидеть, но который вы в самом деле не видели. Расскажите его, как будто он вам действительно приснился, хотя это и не так. Если и она расскажет вам сон, который был задан ей и о котором вы узнали из этого рассказа, ваша цель достигнута, все условия соблюдены. А именно то, что каждая большая любовь начинается с трех маленьких обманов. Вы оба частично уже выполнили эту норму, сказав, что видели во сне то, что вам не снилось, и, сообщив о себе ложные сведения, то есть представившись ненастоящими именами. Это значит, что вы на правильном пути к тому, чтобы вкусить любовного напитка и стать героями рассказа о великой любви. Если, дорогой Аристин, Асенета вас спросит: «Почему именно ключ и почему именно сережка?» — вы ответите: «Ни ключ, ни сережка сами по себе совершенно неважны. Важно то, что мужчины обычно не слишком внимательны, поэтому достоин внимания тот, кто сумел заметить в траве или на тротуаре потерянную сережку. Девушкам же обычно недостает забывчивости, поэтому заслуживает внимания та, что может потерять ключ. Эти двое, по всей вероятности, могли бы стать гармоничной парой…»
* * *
На этом месте я во второй раз прекратил писать, потому что в уме у меня с кристальной ясностью снова возник вопрос к самому себе: «Зачем ты его обманываешь? Зачем ты обманываешь Аристина, если прекрасно понимаешь, что абсолютно ничего не известно? Ведь те, кто предпримет такую попытку, на своем опыте убедятся в том, что связь, установленная с помощью ненарезанного ключа и сережки, это не бог весть что. Может, к примеру, оказаться, что Асенета и Аристин просто не понравятся друг другу. Или, хуже того (и я уже думал об этом), может случиться, что Асенета или Аристин вообще не встретят никого, кто захотел бы выпить с ними чаю на террасе ближайшего к собору ресторана. Да кто его знает, что может произойти! Может зародиться дружба двух молодых людей, взаимовыгодное общение старика и девушки, разговор двух старушек, связь двух лесбиянок и вообще все, что угодно. Итак, зачем ты обманываешь Аристина?» — «Затем, что каждая большая любовь, — ответил я самому себе, — начинается с трех маленьких обманов…»
II
Однажды, почти через два года после того, как этот рассказ был написан и опубликован в одном журнале, у меня дома раздался телефонный звонок, и мужской голос сказал, что мы не знакомы, что он мой читатель и что он хочет сообщить мне кое-что необычное в связи с рассказом «Чай для двоих». Мы договорились встретиться на террасе ресторана «Вопросительный знак». В то время мне было уже за семьдесят, я вступил в XXI век и начал совершенно бессистемно забывать разные вещи — как стреляют по воронам, как бросают над водой камешки, чтобы они подскакивали, как пятясь задом выходят из двери и как называются дни недели в русском и во французском языках, при этом в памяти всплывали английские названия, хотя раньше я никогда толком не мог их выучить. Короче говоря, душа моя была уже в носу, а ведь каждое утро мне приходилось чихнуть. Правда, смеяться я еще не разучился. Я рассмеялся в трубку, он — нет, и мы встретились в «Вопросительном знаке». Он пил кофе и читал газету «Глас общества». Он был в самом расцвете сил, в возрасте, когда достоинства еще не начали превращаться в пороки. Весь в черном, хорошо одет, с тремя видневшимися друг из-под друга прозрачными лицами, каждое из которых было по-своему красиво. И с тремя видами волос на голове — щетиной, чем-то вроде перьев и короткой колкой травой на темени. Он мог взглядом заморозить воду в своем стакане… Я растерялся и сказал про себя: «Бог лечит, мы лишь бинтуем…» Рассказал он мне следующее.
РАССКАЗ ЧИТАТЕЛЯ
«Прежде всего, скажу вам, что я не из тех, кто глотает книги. То, что я прочитал ваш рассказ, — это просто чудо, и вот как было дело. Однажды я гулял в Калемегдане, и вдруг, совершенно случайно, мой взгляд упал на какой-то блестящий предмет в траве. Я наклонился и обнаружил женскую сережку. Она немного погнулась, должно быть на нее наступили, я, поразмыслив, сунул ее в карман. И потом о ней забыл, ведь карман это лучшее место для забытых вещей. Надев через несколько дней тот же пиджак и нащупав в кармане сережку, я вначале даже не понял, как она там очутилась. Потом я пошел в торговый центр «Миллениум-базар» к ювелиру, моему школьному другу.
— Откуда у тебя эта штуковина? — спросил он меня.
— Нашел.
Рассмотрев сережку через лупу, он сказал:
— Золото, четырнадцать карат, с тремя бриллиантами. С тремя настоящими бриллиантами.
— И сколько это стоит?
Мой знакомый назвал приблизительную сумму, от которой у меня закружилась голова. Он продолжал внимательно разглядывать сережку под лупой.
— На сережке видна запекшаяся кровь. Ее сорвали с уха какой-то женщины. Поэтому она и погнулась… — Возвращая мне драгоценность, приятель задумался и сказал: — Я знаю, чья это сережка.
Я оторопел:
— Шутишь!
— Это каждый знает. Она принадлежала Ксении Калопер. Месяц назад про нее писали все газеты. Ее убили и ограбили в Калемегдане. Знаешь, как это делается. «Снимай, красавица, сережки, или отгрызу тебе ухо!» А она не послушалась. Если верить газетам, с нее сорвали сережки, сняли кольца с рук и одно кольцо с пальца на ноге, и все это было сделано очень грубо и быстро. Убийца спешил. Перстень с ноги был найден на месте преступления. Остальное не нашли…
— И что мне теперь с этим делать?
— Есть несколько возможностей, причем одна хуже другой. Можно обратиться в полицию, можно вернуть сережку семье покойной Ксении Калопер, можно продать ее мне, при условии, что я соглашусь ее купить, но во всех трех случаях тебе придется объяснять правоохранительным органам, откуда она у тебя взялась.
В отчаянии я положил сережку обратно в карман и решил опять про нее забыть. На некоторое время. Я уже выходил из магазина, когда приятель крикнул мне вслед:
— Во всем этом деле есть и хорошая сторона.
— Какая?
— Ты стал героем одного рассказа.
— Какого рассказа?
— Рассказ называется «Чай для двоих», и его героем становится тот, кто нашел сережку, причем все равно где. Я недавно прочитал этот рассказ в какой-то газете. Постой-ка… вот она.
Из вороха газет он извлек одну, с вашим рассказом, и протянул ее мне. Вот так ваш «Чай для двоих» оказался у меня, и я его прочитал. А потом я подумал, что и вправду могу пойти на свидание в «Вопросительный знак», и на всякий случай даже приобрел ненарезанный ключ. Но тут в моей жизни произошли перемены, которые воспрепятствовали осуществлению этих намерений.