Чайка
Шрифт:
– Извините, Маргарита Петровна, но вы не правы, - спокойно ответил вожатый.
– С детьми так нельзя...
– Я, кажется, вам ясно сказала: идите, и занимайтесь своим отрядом. Иначе сегодня вечером на стол начальника лагеря ляжет докладная. Вы что возомнили себе, что администрация будет сквозь пальцы смотреть, на вашу, с позволения сказать, самодеятельность? Зря, молодой человек! Зря! Я сделаю всё, что бы вас уволили из лагеря. Без сохранения заработной платы!
– Но за что?
– воскликнул вожатый.
– С вами разговор окончен, - отрубила старший воспитатель.
– Готовьтесь к педсовету! А ты марш!
– этот грубый окрик относился к притихшему Мальчику, который с замиранием сердца слушал этот разговор. Руку нестерпимо саднило.
– И вытри немедленно нюни! Ишь, хулиганить они всегда мастера, а вот отвечать...
– Но как вы не понимаете, он же ни в чём не виноват!
– снова попытался вожатый заступиться за Мальчика.
– Мы вместе гуляли...
Но неумолимая старший воспитатель на этот раз вообще никак не отреагировала на слова вожатого.
И Мальчик понял, что теперь его дальнейшая жизнь в лагере целиком зависит от милости двух не очень хороших взрослых людей - старшего воспитателя и начальника лагеря. Они здесь главные, а не этот вожатый, который сегодня стал его другом - такой же несвободный человек, как сам маленький Мальчик.
Его, взрослого человека, тоже могут наказать и выгнать из лагеря, хотя он очень хороший и добрый, даром что взрослый...
Видимо, так устроена вся наша жизнь, что хорошие люди всегда слабы и беззащитны, и вынуждены подчиняться плохим людям и терпеть от них обиды.
Когда Мальчика вводили в ворота лагеря, он в последний раз оглянулся на берег Реки. Чайка снова летала над водой и плакала. Звала суженого, который никак не хотел откликаться.
А вожатый стоял на том же самом месте. Стоял, заложив за спину кисти больших рук, запрокинув голову. Наверное, смотрел на несчастную птицу...
И - так, во всяком случае, показалось Мальчику, - его широкие плечи слегка вздрагивали. "Плачет он, что ли?" - удивился Мальчик. А ведь, казалось, такой большой и сильный...
– Марш, марш!
– старший воспитатель так сильно дёрнула Мальчика за руку, что искры из глаз посыпались от нестерпимой боли... Но, уже успев смириться со своей судьбой, он думал только о том, чтобы всё поскорее закончилось...
Но из его головы никак не выходили мысли о Чайке. Когда же она, наконец, перестанет плакать? Когда она встретит, наконец, своего суженого? Когда они будут вместе? И почему это такое трудное дело - обрести своё счастье?
А ещё думал Мальчик о том, почему вожатый остался на берегу? Почему он не пошёл в лагерь вместе с ним? И почему так странно вздрагивали его сильные плечи?
А когда Мальчик снова оглянулся, он уже не увидел вожатого. Его не было на берегу. То ли он ушёл, то ли снова спрятался в траве...
И только чья-то смутная тень пронеслась над Рекою.
Пронеслась - и исчезла...
И уже почти неслышен был тоскливый плач маленькой розовой чайки...
апрель 1991 - февраль 1993.