Чебурашка

Эта история выдумана от начала до конца. Все события, описанные в ней являются плодом воображения. Все персонажи и названия, упоминаемые в книге, вымышлены. Любое совпадение имён, должностей или других деталей случайно и не имеет никакого отношения к реальным людям или событиям.

Чебурашка — ЧЕБУРАШКА, и, м. (обл.). То же, что ванька-встанька.

Толковый словарь Ожегова

1. Встреча выпускников

На входе в актовый зал я сталкиваюсь со здоровым мужиком. Ему глубоко за полтинник, явно мой ровесник. Он грубо меня отпихивает и прёт напролом, расталкивая всех, кто идёт за мной. Лицо знакомое, но узнать не могу. Глазки заплывшие, лысый, злой.

Злых у нас в школе хватало, а вот лысых — ни одного. Ворот рубашки расстёгнут, там цепь в палец толщиной, а ниже круглый живот — бронебойное орудие. Альфач, как есть альфач. Он бросает на меня косой взгляд и, поднажав плечом, грубо оттесняет от входа.

Блин! Ну, ёлки-палки! Понял, кто это. Зачем я согласился прийти на эту встречу! Это же Альберт Черепанов, Алик, Цеп или Цепень. И уйти уже нельзя, стрёмно… Твою мать…

Я прохожу в зал и присоединяюсь к группке с табличкой своего года выпуска. 1984. Прям Оруэлл. Смотреть на постаревших одноклассников — то ещё занятие. Большинство из них я не видел с выпускного вечера и вот теперь не могу взять в толк, что же с ними случилось за эти годы? Встречи выпускников — наглядное подтверждение неумолимости времени.

— Юрик, — шепчу я на ухо старому товарищу, — это Матвеева что ли?

— Да, — беззвучно ржёт мой толстенький кучерявый кореш. — Не узнал что ли? Ну, ты даёшь.

— Да я тут, кроме тебя и Макса, никого не узнаю.

— Слушай анекдот на тему, — подмигивает он.

На встрече одноклассников.

— А ты за эти годы похорошела!

— Похорошел.

— Даже так?!

Он заливается смехом и разливает по железным охотничьим рюмочкам сомнительный коньячок. Сам уж, похоже, пропустил пару стопок.

— Пацаны, девчонки, сорри, рюмок мало, будем по очереди! — весело объявляет он.

В актовом зале не особо многолюдно. Иных уж нет, а те, как известно, далече. Меня Юрка вытащил да Макс Криворучко. Макс мой сосед по парте. По сути, я только с ними и поддерживал контакты из всего класса. Ну, так, иногда встречал ещё кого-нибудь… Блин, ну нахрена я согласился!

— Ребята! — обращается к нам сухонькая старушка. — Не задерживайтесь, рассаживайтесь. Сейчас выступит директор, потом небольшое поздравление от сегодняшних школьников, а после будет экскурсия по школе, зайдёте в свои классы, посмотрите, как тут у нас всё изменилось. Народу много, так что внимательно слушайте, когда вас будут приглашать.

Честно говоря, не так уж и много, по нескольку человек из каждого класса. Даже не половина актового зала.

Алла Никитична, наша класснуха, до сих пор трудится. Мы были её первыми, она пришла к нам считай ребёнком прямо из универа. Её правда быстро на старшие классы перекинули, но мы, всё равно, её первенцы.

Меня она вспомнила или сделала вид только после того, как я трижды назвал себя и год выпуска. Ну, а что вы хотите? Сорок лет немалый срок…

— А вот ещё, слушай — толкает меня в бок Юрик. — Мальчик, оставшийся на второй год, предсказывал одноклассникам будущее…

Он снова хохочет и снова разливает коньяк. У него мелкие кудряшки, всегда такие были, только раньше каштановые, а теперь жёлто-седые.

— Давайте, пацаны, — заговорщицки шепчет он, — ещё по одной.

— Ну, давай, — крутит головой Макс Криворучко. — Ради чего пришли-то?

Мы тусуемся в широком проходе между двумя массивами кресел. Народу хоть и не слишком много, но гул стоит серьёзный. Выкрики, смех. Я осматриваюсь. Кресла новые, современные… У нас были другие. Занавес был из красной плюшевой ткани… А так, вроде больше ничего и не изменилось.

Высокий потолок, огромные окна. Да, классно здесь бывало на школьных дискотеках… А, вон там над сценой был гипсовый барельеф, Маркс, Энгельс и Ленин. Чем помешал-то? Исторический артефакт, как-никак.

— Да успеем ещё жахнуть, — морщусь я, заставляя себя немного притормозить и не слишком быстро переходить в «коньячное состояние».

Макс, всю жизнь бывший тощим и длинным, в последние годы обзавёлся брюшком, хотя, кто им не обзавёлся? Я бы тоже килограммов шесть с радостью скинул. Да подрос бы на несколько сантиметров. А ещё бы яблочек молодильных прикупил.

— Ну, не знаю, — ворчливо отвечает Юрик, выливая в рот содержимое рюмашки — может и успеешь, а может, ничего уже и не останется.

Я оборачиваюсь к двери. В актовый зал вваливается Миха Зайцев с двумя дамами под руку. Миху я время от времени встречаю в городе, он работает водителем, возит какого-то шишку на крутой тачке, но сейчас интересует меня не он, а его подружки, вернее одна. Вторую я идентифицировать не могу, а вот эту… блин… Эту я узнаю сразу! Это Вика Хаблюк!

Подтянутая, высокая, загорелая, с сумасшедшими украшениями, на высоченных каблуках, яркая, независимая и… до сих пор «ничё так»! Очень даже ничё…

— Вика! — делаю я удивлённое лицо. — Ну, ты даёшь! Да ты прямо звезда подиума! Обалдеть!

Мой голос теряется в хоре других восхищённых или завистливых восклицаний, но она меня замечает

— Тёмка! — радостно и почти счастливо кричит Вика. — Вот уж кого не ожидала встретить! Ты же вроде в Москву перебрался!

Ага, перебрался, да потом обратно переперебрался. Лет двадцать, как… а то и больше…

— Разве может Москва конкурировать с возможностью увидеть, тебя? — по-плейбойски небрежно отвечаю я.