Чехов
Шрифт:
— И выбор у меня невелик. Либо я рассказываю про Сынов что-то за старое, можно даже не особо важное, либо меня обвинят в убийстве, — закончил парень.
— Ну, обвинение очень хлипкое, — ответил я и отложил лист. — Прямых улик нет. Отпечатков на орудии убийства у жандармов нет, следов вашей крови или волос на месте преступления нет, свидетели которые видели, что именно вы убили Левина, тоже отсутствуют. Хотя свидетели могут появиться.
Парень цинично усмехнулся и с превосходством заявил:
— Нет, это вряд ли. Мало кому хватит ума пойти против одного из нас.
Я кивнул:
— Уже славно. Теперь главное — стойте на том, что вы никого не убивали. И возможно все будет хорошо.
— Возможно? — парень впервые искренне улыбнулся.
— Увы, стопроцентной гарантии дать не может никто, — я развел руками и добавил,— Но сделаю все, что в моих силах, чтобы вас выпустили из острога с извинениями. Для меня это дело может и первое. Однако, я пришел в свою профессию работать. Мне важно восстановить справедливость. Если вы не убивали Левина, то и сидеть за это преступление не должны.
Гордей кивнул:
— Ну и на том спасибо, мастер Чехов. Если это все…
— Пока все, — подтвердил я. — Мне важно было встретиться с вами и выяснить вашу позицию. К назначенному на завтра допросу я подготовлюсь лучше.
— И про сигареты вспомните перед приходом, Павел Филиппович. Прошу от души. Не забуду вашей доброты. Тут и правда тяжело с этим.
Я нажал на кнопку вызова, и через пару минут дверь открылась, и в помещение вошёл конвоир:
— Можно уводить задержанного, мастер?
Я кивнул, а парень встал со стула и протянул конвоиру руки. На запястьях Гордея защелкнулись браслеты, и он, не оглядываясь, вышел из комнаты. А следом, сырую холодную допросную покинул и я.
Несостоявшийся друг
— Мастер Чехов?
Незнакомый голос прозвучал за спиной, когда я уже был напротив дежурки.
Я остановился и обернулся. В нескольких метрах позади стоял незнакомый парень. Он был старше меня лет на пять, едва ли выше меня самого, крепкий, со светлыми волосами, загорелым лицом, проницательным взглядом и прямым, не знающим переломов, носом. И едва я обернулся, как на его лице заиграла благожелательная улыбка:
— Меня зовут Дмитрий Иванов. И я младший следователь третьего отделения охранки, — представился незнакомец.
Я нахмурился. Охранка делилась на шесть отделений, каждое из которых выполняло свои функции. Первое заведовало сбором налогов и податей и пресекало нарушения в этой отрасли. Второе, самое большое, наблюдало за общественным порядком. Третье вело борьбу с разбойными делами, к которым относилась деятельность городских банд, а также расследовало тяжкие преступления. Четвертое занималось безопасностью империи и государя. Пятое ведало каторгами и острогами, ну а шестое контролировало деятельность всей системы охранки, пресекая совершаемые жандармами правонарушения и выявляя взяточников и преступников внутри. Такая вот система.
Стоявший передо мной Иванов был из третьего отделения. А судя по тому, что он представился без отчества, парень бастард. Следователь, в его-то возрасте. Неплохо устроился. Хотя, может быть, ему покровительствует родной отец.
— У вас не найдется минутки пообщаться? — все с той же приятной улыбкой продолжил жандарм.
Я вздохнул и демонстративно посмотрел на висевшие на стене часы:
— Если только минутка. Простите, мастер Иванов, у меня запланировано еще много дел на сегодня.
— Понимаю, Павел Филиппович, — кивнул парень. — Идёмте ко мне в кабинет. Будет удобно поговорить без лишних ушей.
Дежурный потупился, будто хотел стать невидимым. Иванов развернулся и направился по коридору. Я последовал за ним.
Кабинет жандарма располагался в торце коридора. На двери висела табличка с надписью:
"Жандарм отдела по разбойным делам Иванов Д".
Дмитрий отпер тяжелую, окрашенную в синий цвет дверь и открыл кабинет, приглашая меня войти:
— Прошу вас, мастер. Проходите.
— Благодарю.
Я шагнул в помещение и оглянулся. Комната была просторной, даже несмотря на шкафы вдоль стен и несколько стеллажей, заставленных папками. Окно тут оказалось прорубленным на обычном уровне. Также как и во всем здании проем был забран решеткой, но стекло было начищено до блеска. Лампа под потолком источала приятный теплый желтоватый свет. Стол сотрудника был обтянут зеленым сукном. На нем стояла лампа с латунным выключателем и абажуром из каменных изумрудного цвета пластин. Набор для канцелярских мелочей был украшен монограммой, как и записная книжка, обтянутая кожей ската. На углу стола ровной стопкой лежало с десяток дел.
Тут могло быть уютно, если бы я не ощутил родную стихию и тихий шепот из дальнего темного угла, который пришлось заглушить.
— Присаживайтесь, мастер Чехов, — радушно предложил жандарм и указал на свободный стул.
Но я остался на месте и покачал головой:
— Простите, мастер Иванов, я на самом деле тороплюсь и не располагаю временем на посиделки. О чем вы хотели поговорить?
Жандарм на мгновенье застыл, и в его глазах я заметил непонимание. Видимо, до этого момента данная стратегия не давала сбоев, и никто не отказывался от беседы с ним в такой форме. Но парень быстро пришел в себя и продолжил:
— Вы же знаете, мастер Чехов, как полезно иметь друзей в нашем мире.
Я развел руки в стороны:
— Увы, я некромант. С такими, как я не ищут дружбы. Наоборот, избегают.
Жандарм сощурился, словно услышал что-то чудное, но потом кивнул:
— Я понимаю, каково вам, мастер Чехов. У меня тоже было очень мало друзей.
Я удивлённо поднял бровь, но не стал уточнять, почему так сложилось. В конце концов, эта беседа и так грозила затянуться. А солнце не ждет и клониться к закату.