Чтение онлайн

Соболев вскочил с дивана:

— Я… я… — сбивчиво забормотал он. — Простите, у меня нет слов, чтобы выразить свою признательность. Огромное вам спасибо. Уж и не думал, что кто-то сможет мне помочь. Я ваш должник…

— Хорошо, Игорь. Но прошу меня простить. На сегодня у меня очень много дел. Мы с вами еще отметим нашу победу. Но сделаем это чуть позже, если нет возражений.

Соболев кивнул, сбивчиво попрощался и поспешно покинул приемную. Я же уточнил у секретаря:

— Арина Родионовна, не желаете отобедать? Только захватите ключ. Когда вы вернётесь, я все ещё могу быть на допросе.

Девушка удивлённо нахмурилась, но через секунду поняла намек. Кивнула, взяла со стола сумку и вышла из офиса, оставив меня одного. Я же зашёл в кабинет, сел за стол и быстро написал ходатайство о привлечении к делу свидетельства. Отправил готовый документ на печать, оставил на столе папку, которую брал на встречу с представителем гильдии энергетиков, и направился в подвал.

Небольшое помещение встретило меня сыростью и холодом. А ещё, в подвале была и Любовь Федоровна, которая сидела у неподвижно лежавшей девочки. Рядом были разложен целый набор косметики. А призрак, напевая какую-то незатейливую колыбельную, красила Оксану.

— Пришел забирать? — не оборачиваясь, уточнила Любовь Федоровна, когда я вошел в подвал. — Невеста почти готова.

— Где вы взяли косметику? — удивился я.

— Известно где, — спокойно ответила призрак, нанося на щеки девушки слой румян. — Украла у твоей секретарки. Как там ее…

— Арины Родионовны.

— Арины Родионовны, — передразнивая мой голос, повторила Любовь Федоровна.

— Вы этим промышляете? Мелким воровством.

— Подай на меня в суд, — фыркнула женщина. — Я не виновата, что твоя секратарка не понимает намеков. Я несколько раз уронила ее сумку, чтобы она выложила на стол нужные мне предметы. Я смогла бы забрать то, что мне нужно легально.

— Грабеж куда более приемлем чем кража? — усмехнулся я.

— Я не о чем не жалею, — Любовь Федоровна отложила кисточку и критически осмотрела лицо Оксаны, — Ну, так получше. Прямо красавица вышла. Даже не скажешь, что мертва уже почти сутки. Можешь забирать.

Я подошёл к неподвижной Оксане. Девушка и правда была похожа на живую. Тени под глазами исчезли, скулы светились румянцем, а губы прозрачным блеском. При жизни девица не выглядела так красиво, как сейчас.

— Талантливо, — оценил я. — Спасибо вам.

Призрак поднялась с пола:

— Да было бы за что, — ответила она. — Уводи уже ее. А то я привыкну к бедняжке и попрошу оставить ее насовсем.

Я щёлкнул пальцами, призывая пни-тотемы и принялся заливать в «батарейку» силу.

Во дворе не было ни души. Видимо, пока я был на переговорах с Еленой Анатольевной, секретарь перенесла посетителей на завтра. Поэтому Оксану мы доставили до машины без лишних свидетелей. Я приказал погибшей сесть на задний диванчик. Сам же занял переднее пассажирское сиденье. И Фома выехал в сторону участка.

До места назначения мы добрались без приключений. Фома въехал во двор, остановился у парковки. Я вышел из авто, открыл заднюю дверь. И велел Оксане выйти. Та послушно исполнила приказ и остановилась у авто, переминаясь с норм на ногу. И краем глаза я заметил, как жандармы третьего отдела, которые курили на крыльце, украдкой начали коситься в нашу сторону.

— Идем, — приказал я, и девочка поплелась за мной.

— Ля какая, — послышался восхищенный шепот.

Я же поднялся по ступеням, потянулся к ручке двери, и в этот момент створка открылась, и я почти столкнулся с Беловой, которая как раз выходила из здания.

Заметив меня, девушка остановилась. А через секунду, на милом лице подруги расплылась улыбка:

— Чехов? Какими судьбами?

— Да вот привез вашему начальнику свидетельницу по делу. На допрос, — честно ответил я и указал на стоявшую рядом Оксану.

Девушка смерила мою спутницу пристальным взглядом. Взглянула в ее пустые глаза. А на лице проступила озорная улыбка. Кажется, она начала понимать, что за свидетельница стояла перед ней:

— Ясненько. А меня после дежурства задержали. Допрашивали доставленных с облавы притона. Вот только освободилась. Хотя…

Девушка ненадолго задумалась, а потом кивнула, отчего затянутые в хвостики волосы смешно дернулись:

— Домой я ещё успею. Пожалуй, схожу с тобой. Подожду у дверей. Только створку неплотно закрой.

Последние слова она произнесла, понизив голос до заговорщического шёпота. Я кивнул:

— Как хочешь. Идём.

— Прошу.

Девушка открыла дверь, пропуская нас в отдел.

— Марков, это Чехов. К Иванову, — произнесла она, обращаясь к дежурному — рыжему веснушчатому парню лет двадцати. Тот кивнул и нажал на кнопку, пропуская нас в отдел.

Мы прошли по коридору. Остановились у двери в кабинет Иванова. Я глубоко вздохнул и постучал в створку. Девушка же присела на край скамейки, с интересом глядя на меня.

— Войдите, — послышался приглушённый голос из-за двери. И я ступил за порог кабинета.

Иванов сидел за столом и смотрел в монитор компьютера. И как только я оказался в помещении, он оторвался от своего занятия, и взглянул на меня. И на лице парня расплылась довольная улыбка:

— А, мастер Чехов. Простите, не успел вас предупредить. Допрос переносится. Сегодня утром, в остроге произошел мятеж. Черносотенцы и "Сыны" что-то не поделили в городе. А их коллеги устроили бойню во дворе острога во время утренней прогулки. Все участники отправлены в камеры штрафного изолятора, за нарушение режима содержания. Так что теперь мы с вами встретимся через пару недель.

Я кивнул:

— Надеюсь, с моим подзащитным все в порядке.

Иванов широко улыбнулся, не скрывая удовольствия:

— Да. Жив, здоров. И даже весел, насколько мне известно.

— Это хорошо. Значит, на заседании о выборе меры пресечения я могу просить судью о домашнем аресте, — протянул я. — Так как обстановка в острожных стенах может быть опасной для Гордея. А учитывая первое правонарушение и тяжесть проступка.

Улыбка Иванова начала медленно сползать. Видимо, это он не учел. И теперь ему стало резко не до смеха.