Чтение онлайн

Во вновь образованных среднеазиатских республиках органами государственной безопасности правопреемниками ГПУ Туркестанской АССР являлись местные органы ОГПУ при СНК СССР в лице Государственных Политических Управлений, организуемых при Совнаркомах каждой Союзной республики.

— Вы спрашиваете, где и когда я родился? Не знаю. Одни говорят, что в год змеи в Чусте, другие — в год рыбы в Касансае. От одних взял год змеи — 1905, от других — месторождение Касансай и записал их в первый в своей жизни документ — анкету ЧОН при Наманганском ЧК в 1921 году.

Сам же считаю днем своего рождения 7 ноября 1917 года. На самом деле, кем бы я был при старом режиме? Несколько лет содержал как мог меня, беспризорного мальчишку, Константин Шмулевич — наманганский телеграфист. Был я и мальчишкой на побегушках — малайкой у садовника наманганского уездного начальника Богаевского. Тем бы, наверное, и кончил, если бы не Октябрьская революция. Так что родился я 7 ноября 1917 года. В этот день я справляю свои именины.

Шестнадцатилетним мальчишкой в 1921 году записался я в отряд ЧОН. Командовал им учитель Наманганской высшей начальной школы Нехорошев. В помещении школы располагался штаб отряда и казарма.

Хоть и молод я был, но в отряд приняли меня с распростертыми объятиями. И вновь я с благодарностью вспомнил Константина Шмулевича: живя у него, я научился говорить по-русски, он же научил меня и грамоте. Узбек из народа, говорящий на русском языке, да еще грамотный, по тем временам был большой редкостью. Приняли в комсомол, а вскоре избрали секретарем комсомольской организации.

С того времени до октября 1954 года я не расставался с органами ЧК.

У частей особого назначения, создававшихся из добровольцев рабочих, бедняков, дехкан, советских служащих, дел было много. Год тяжелый, голодный. В Узбекистан прибывали эшелоны голодных людей с Поволжья. Хлеб в крае был, но у кулаков, баев, ишанов и мулл, а городской люд тоже жил на голодном пайке.

В Ферганской долине бесчинствовали тогда многочисленные басмаческие банды. Они разоряли кишлаки, совершали налеты на города, жестоко расправлялись не только с советским и партийным активом, но и со всеми жителями, в какой-то мере высказавшими сочувствие советской власти. Настоящую охоту басмачи устраивали на хлебозаготовителей и продовольственные отряды, сопровождавшие хлебные обозы для голодающего Намангана.

Нашему отряду ЧОН много раз приходилось вступать в бой с бандитами при доставке хлеба в город. Геройской смертью в боях с басмачами пали члены нашего отряда Владимир Марков, Петринцев, Увайсов, Мурадов.

Небольшая группа бойцов отряда сопровождала обоз с хлебом из кишлака Пишкурган. Командовал группой сын наманганского учителя Владимир Марков.

В горной теснине на пути обоза басмачи из банды Аман-Палвана устроили засаду. Храбро сражались комсомольцы, но что они со своими берданками и охотничьими ружьями могли сделать против английских скорострельных одиннадцатизарядок. Израненные герои попали в руки басмачей. После страшных пыток и издевательств изверги всех их сожгли на костре. Погибли от рук басмачей в те дни и замечательные парни — комсомольцы Игамберды, Абдукаххар, Самандар и многие другие из нашего отряда.

...В июне 1921 года меня утвердили в должности разведчика-переводчика Наманганской ЧК.

Хитрым и опасным был Аман-Палван, этот бывший мираб из кишлака Кызыл-Рават. Кипчак по происхождению, он обладал могучим телосложением и большой физической силой, был непобедим на курашах (национальная борьба), за это пользовался известным уважением населения. Зная его как фанатика-изувера, ярого поклонника наманганского Хаджимат-ишана, духовенство и баи сколотили для него большую банду, вооружив ее английским оружием.

Одно время вместе с Аман-Палваном действовала банда из русских кулаков. Создали ее бывший белоказачий офицер Фарынский и Борис и Кирилл Богаевские — сыновья наманганского уездного начальника. К русским кулакам присоединились сынки киргизских баев из окрестных горных аулов, а весь отряд влился в банду Аман-Палвана. Как видите, перед классовыми интересами отступили и религиозные разногласия. Правда, это «единение» было недолгим. Как-то, убегая от преследовавшей банду 2-й интернациональной бригады Эрнеста Кужело, Аман-Палван на всем скаку выхватил из седла Фарынского и задушил его. Бандит бросил своего коня, пересел на коня Фарынского, и таким образом ему удалось замести следы и уйти от преследования. После этого банда Фарынского распалась. Братья Богаевские сдались Кужело, кулаки разбежались, а киргизы из отряда остались у Аман-Палвана.

С ним надо было срочно кончать. Много бед он натворил, много крови народной пролил. Не раз Кужело трепал банду, но самому главарю удавалось скрыться. На этой почве духовенство усиленно распространяло легенду о том, что Аман-Палван отмечен самим аллахом, а поэтому неуловим. Хитер же он был необычайно. Прибегал, например, к такому приему: преследуют его красноармейцы, видит, деваться некуда, сумеет свернуть к какому-нибудь большому арыку, бросит коня, нырнет и дышит через камышовую трубку, которую всегда возил с собой. Найдут красноармейцы коня, а о всаднике думают, что утонул или ушел, ищут в другом месте, а он здесь, рядом.

Поимка Аман-Палвана стала делом чести всех чекистов, а у меня к нему особый счет. Ведь это он в кишлаке Чартак зверски уничтожил двух моих друзей: чекиста-разведчика Игамберды и бойца-чоновца Абдукаххара Касоб.

Чекистское руководство пыталось завязать с Аман-Палваном переговоры по поводу сдачи его на милость Советской власти. Кроме того, к этому времени был обнародован декрет об амнистии басмачей, добровольно сложивших оружие.

Уговорить его прекратить кровопролитие согласился Ходжимат-ишан — некогда духовный руководитель и вдохновитель Аман-Палвана на борьбу с Советской властью. Как и некоторые другие курбаши, он к этому времени сам сдался. Был ли искренен ишан в своем стремлении помочь нам, не знаю. Думаю, что он понял, что дело их безнадежно.

Развязка была самой неожиданной: Аман-Палван отрубил всем членам делегации, в том числе и своему духовному отцу, головы и сжег их на костре.

Расправа с Ходжимат-ишаном вызвала в банде сильное брожение, и только необычайная жестокость вожака, боязнь его мести удерживала банду от развала. О добровольной сдаче главаря теперь не могло быть и речи. Надо было его брать.

В этом деле нам помог сам Аман-Палван своими дикими выходками.

Задумал курбаши жениться. Посватал дочку одного из своих приближенных, белобородого бека, сыновья которого — Якуббек и Ахметбек — состояли в банде юзбашами. Аксакал решительно отверг сватовство кизилраватского мираба. Разъяренный Аман-Палван выхватил из очага горящую головню и сунул ее под холеную бороду бека. Лишился бек главного признака своего высокого достоинства. Обезображенный, в страшном гневе, покинул он лагерь Аман-Палвана...