Шрифт:
Грубов Николай
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ПРЕДЕЛ
“Любовь к жизни есть любовь ко всему живому. Эта любовь не состоит
из одной единственной черты, но представляет собой тотальное
ориентирование, полностью определяющее образ жизни человека”
Э. Фромм. “Душа человека. Ее способность к добру и злу”
“В процессе своей деятельности человек всегда сталкивается
с проблемой выбора действий из альтернативных вариантов.
Критерий, основанный на любви к жизни, является одним из основа-
полагающих из множества вариантов выбора. В пределах своих
возможностей человек свободен, выбирать тот или иной путь”.
С.П. Русин “Человек в пространстве выбора”
Глава первая. Память.
– Серега, к тебе пришли, Сергей вставай, хватит дрыхнуть.
Видимо призыв достиг ушей Сергея, но еще не до конца, он непонимающе смотрел на разбудившего его соседа по палате и не сразу смог понять, что от него хотят.
– Все, все я уже проснулся, что ты там говоришь?
– К тебе пришли, и сестра сказала, чтобы ты спустился вниз, тебя там ждут, кто не знаю.
Сергей потянулся и неторопливо стал одеваться, заодно обдумывая, кого это нелегкая принесла. За все время пока он находился в реабилитационном центре, были только сотрудники ФСБ и особисты с полка, где он служил когда-то, которым пришлось подробно рассказать, а потом и написать о том, как попал в плен и о побеге из плена, а особенно их интересовали четыре года, которые провел в плену. Сергей на них не обижался, работа у них такая, да и помощь они пообещали в дальнейшей жизни и реабилитации в правах. Ясно - понятно, что его уже похоронили, и из списков воинской части, где он успел прослужить чуть больше двух лет после окончания Рязанского училища ВДВ и спецшколы, а затем просто числился в списках, тоже вычеркнули.
Он бы с удовольствием вычеркнул из своей жизни эти четыре года, но память…. Её, к сожалению, не задушишь, не убьешь, а хотелось бы. Он уже подходил к комнате для гостей и постарался сосредоточиться на предстоящей встрече. Как и ожидал, это были сотрудники ФСБ, которые вели его дело.
– Садитесь Ольгин, у нас будет долгий разговор, хочу вас обрадовать вначале. Мы проверили по своим каналам ваши приключения и убедились, что вы говорите правду, но это еще, ни о чем не говорит, проверка будет продолжаться.
Сергей поначалу удивлялся, а потом перестал обращать внимание на чопорность этого майора при разговоре с ним. Может специально именно так ведется у них допрос, хотя не раз этот фээсбешник подчеркивал, что это не допрос, а просто разговор. Сергею, в общем-то, было до лампочки, что и как они хотят узнать из его рассказа. Они спрашивают, он отвечает, эмоции его никого не интересуют. Но вот сегодня его сразу заинтересовало то, что говорит майор, явно что-то связанное с его дальнейшей судьбой.
– Но мы постарались, чтобы вы, ни в чем не были ущемлены, то есть вы живы и почти здоровы, вы являетесь гражданином России, вот ваши документы, состояние вашего здоровья удовлетворительное со слов лечащего врача, но требуется длительное восстановление вашей психики. Даже нам не профессионалам по болезням было бы странным другое мнение врачей, хорошо еще, что в дурку не загремели после всего, что вам пришлось пережить. Шрамы, к сожалению некоторые не удалось убрать, но врач говорит, что вы можете через некоторое время рассчитывать на повторную операцию по устранению этих шрамов. К сожалению, восстановить вас в армии мы не в состоянии. Вам нужно будет устраивать свою жизнь на гражданке. Деньги, которые вам начисляли в период службы и небольшое вознаграждение отстоять мы смогли, вот карточка по которой вы можете получить их.
Дальше, хуже…
На наш запрос в Таджикистан и в воинскую часть, где проходили службу ваши родители, мы получили ответы. Вот они, ознакомьтесь.
Сергей вчитывался в строки очень внимательно, но никак не мог уловить смысл слов написанных в этих документах:
” Подполковник медицинской службы Ольгин Николай Юрьевич и его жена капитан медицинской службы Ольгина Светлана Дмитриевна в период бесчинств в Душанбе к месту службы по сигналу тревоги не прибыли. Высланный через некоторое время патруль на БТРе обнаружить семью Ольгиных не смог, квартира, где они проживали, была разгромлена и что-то найти, в ней не удалось. Соседей по лестничной площадке не оказалось и их квартиры также были разграблены. Патруль не мог в полной мере провести опрос свидетелей и выяснить судьбу Ольгиных, из-за явных намерений вооруженных молодых таджиков произвести захват БТРа. Патрулю пришлось возвратиться на базу без результатов. Через четыре дня госпиталь был выведен в Россию. К новому месту службы Ольгины не прибыли и дальнейшую их судьбу мы не знаем. В настоящее время были направлены запросы, с просьбой выяснить судьбу всех пропавших без вести военнослужащих и их семей”
Майор с сочувствием посмотрел на Сергея и продолжил:
– К нашему сожалению, на запрос в Душанбинскую службу безопасности никаких результатов не дал. Они вообще нам не ответили. Поэтому точно сказать, живы твои или нет, мы не можем. Вообще-то там много русскоязычного населения, и погибло, и пропали без вести. Из-за неразберихи выяснить точно, что-либо пока не возможно. Беженцев из бывших наших Среднеазиатских республик много, но все они уже рассосались по России, и опрос о событиях в Таджикистане, погибших и пропавших без вести пока еще ведется слабо. В самой России творится черт те что, полный беспредел, мы сами тут на волоске висим, многие сотрудники уволены, причем безо всякой мотивации, а некоторые не дожидаясь когда их попросят, сами увольняются.
До Сергея откровения сотрудника доходили слабо, у него засела в мозгу только одна мысль и она внутри него громко вопила:
” За что, что мы сделали плохого, чем не угодили…”
Семья Сергея была на зависть всем друзьям очень дружной и верной друг другу. Родители дружили со школьной скамьи и, поступив вместе в один и тот же медицинский институт, решили, что и дальше по жизни будут идти рука об руку.
Через год родился Сергей, а после окончания медицинского института они оба были направлены в военный госпиталь. Судьба к ним отнеслась тогда благосклонно и они не мотались по гарнизонам как другие офицеры. Все годы они проработали в одном и том же госпитале в Душанбе, где оба закончили аспирантуру, защитили кандидатскую, а затем и докторскую диссертации. Это не помешало им пополнить семью. Через двенадцать лет после рождения Сергея родилась Машенька, а еще через два года Олег.
Как мать совмещала, и работу, и учебу, и семью, не понятно. Мужчины старались, как могли помогать, но основная работа все равно ложилась на плечи матери. Тем не менее, Сергей всегда видел только счастливых родителей и никогда не видел их ругающимися друг с другом. И вот их нет! Их нет нигде! Он больше не увидит Маму, Папу и сестренку с братом.
– НУ, ПОЧЕМУ-У-У-У, зачем это, кому это нужно…
У Сергея опять начался приступ бешенства. Именно того боевого бешенства, который во времена викингов воины с трепетом называли боевым трансом берсерка, и который остановить было очень трудно. Он ничего не понимал и никто, кто находился рядом, не был другом, только враги, которых нужно убивать, рвать когтями и зубами, убить всех, иначе убьют тебя.