Чтение онлайн

Фредрик некоторое время молча стоял в дверях, наблюдая эту сцену. Ему нравилось, как сын общался с другими людьми — ничего не опасаясь, открыто и доверчиво. Это был ребенок с любящими его и друг друга родителями, он рос в надежной семье, в красивом доме на красивой земле, ходил в чудесный детский сад. Короче говоря, у Фабиана было счастливое детство.

На обратном пути Фабиан весело рассказывал о том, что происходило в саду, о том, как он играл с другими детьми и воспитательницами. О человеке под лестницей сын не упомянул ни единым словом.

Фредрик всегда относился к сыну ласково, никогда не боксировал с ним, не дрался, как это неуклюже делал его собственный отец, относясь к нему якобы на равных.

Правда, отец много возился с ним, учил сына своему восприятию мира. Он щедро давал Фредрику советы, как надо освобождаться от захватов, нырять, делать обманные движения, бить и убегать. Как будто он готовил сына к жизни в нью-йоркских трущобах, а не в сонном пригороде в тихой Швеции семидесятых годов.

Отец много раз показывал ему вырезку из старой газеты, на которой были изображены два подростка во время борцовской схватки. Один из подростков был его отец. Он с таким видом рассказывал сыну, что был «борцом», что Фредрик думал, будто его отец выступал, по крайней мере, в первой лиге. Когда же Фредрик вырос и, став взрослым, посмотрел ту фотографию, то понял, что речь шла о малозначительном юношеском первенстве округа.

Несмотря на развод родителей, отец не исчез из жизни Фредрика. Он переехал на другой конец города, но часто приходил в гости, смотрел телевизор и вообще делал вид, что он здесь живет. Не раз Фредрик по утрам видел отца, спавшего в постели матери. Это происходило спустя много лет после развода. Только став взрослым, Фредрик понял, как это было необычно, и предположил, что эти псевдобрачные отношения были результатом смеси инертности, одиночества и страха перед новым. Отец пользовался двойным преимуществом: он был одновременно свободным холостяком и женатым человеком, а матери всегда не хватало решимости сказать «нет».

Бывало, что мать и ее подруги ходили на танцы. В такие дни они усердно красились, пили на кухне вино, а потом уходили, источая запах духов и хихикая, как старшеклассницы. Но эти походы никогда не заканчивались новыми отношениями.

Вероятно, и отец после развода не нашел новой любви, но это было только предположение. Фредрик был не слишком хорошо посвящен в личную жизнь отца.

По профессии отец был сварщик. Потом верфь закрыли, отец потерял работу и пошел учиться на компьютерного техника (Фредрик не знал, как это называлось в то время). Отец тогда много говорил о компьютерах и даже один раз показал сыну, как компьютер «думает». (Отец демонстрировал этот процесс на стопке книг, которые надо было рассортировать в алфавитном порядке; желаемого удалось добиться с помощью множества хаотичных перемещений.) Отец сказал тогда, что компьютер вообще не умеет думать, что он глупее человека и не может соревноваться с человеческим мозгом. Он часто повторял это, словно стараясь убедить самого себя. Он так и не стал компьютерным техником. Видимо, оплаченный ведомством труда компьютерный курс был переполнен, когда отец пошел туда учиться.

Потом отец работал в разных фирмах продавцом. У него был приятный общительный характер, и он умел располагать к себе людей. Вообще, у него никогда не было проблем с поиском новой работы, но бывало, что он довольно подолгу не работал. Наверное, из-за спиртного.

Только много позже Фредрик понял, что его отец был алкоголиком. Правда, при сыне он никогда не пил ничего крепче пива, и Фредрик никогда не видел его по-настоящему пьяным. Но в ворохе использованной тары всегда были пустые бутылки, а запах солода и спирта был таким привычным, что Фредрик был уверен: этот запах просто присущ отцу.

Однажды, когда Фредрику было десять лет, отец, лежа на диване, смотрел футбол. Фредрик стоял рядом и ныл, напоминая отцу, что он что-то обещал сделать, но не сделал. Мальчик как заведенный повторял «ты должен, ты должен», теребя отца, который не обращал на него ни малейшего внимания. Наконец Фредрик принялся колотить бесчувственного отца по плечу, все яростнее повторяя «ты должен, ты должен».

— С чего ты взял, что я тебе что-то должен? — вяло ответил отец, не отрываясь от телевизора.

— Потому что ты мой папа!

Может быть, он был пьянее, чем обычно, или у него были неприятности, но он вдруг потерял терпение, схватил Фредрика за сжатые в кулачки руки и прошипел:

— Я не твой отец!

Если бы в этот момент в комнату не вошла мать и если бы Фредрик не увидел ее исказившееся от ужаса лицо, то он, вероятно, принял бы эти слова за шутку. Но упреки, которыми мать осыпала отца, и его ответы превратили обыденную пустячную ссору в серьезный и большой конфликт.

Когда мать в тот вечер желала ему доброй ночи, он спросил, правду ли сказал отец. Мать ответила, что и да и нет. Человек, которого он называл папой, стал его отцом, когда Фредрику был год от роду.

— А до этого? До этого у меня был другой папа? — спросил Фредрик.

— Да, но это было так давно. Теперь у тебя есть папа, и он сидит в гостиной, — ответила мать и ткнула пальцем в дверь.

Фредрик продолжал считать своего отчима отцом. Он называл его папой, учился у него борцовским приемам, ходил с ним на футбол и в кино.

Но теперь Фредрик опасался слишком сильно испытывать его терпение. Мальчик стал послушен и услужлив, и если приставал к отцу, то очень сдержанно. Он никогда больше не позволял себе истерик с криками и боксом.

Иногда Фредрик думал о своем «настоящем» отце. Интересно, где он теперь? Мать никогда об этом не рассказывала.

Фредрик помнил, что произошло однажды, несколько лет назад. Он ворвался в дом, усталый и голодный после того, как целый день играл на улице. Войдя на кухню, вдруг понял: что-то не так. Мать стояла у плиты и готовила, но была очень напряжена и взвинчена. При виде Фредрика она занервничала еще больше. Откуда-то доносились странные, непривычные звуки, как будто мяукала кошка.

Мать принялась ожесточенно перемешивать содержимое кастрюли.

— Иди в свою комнату, Фредрик, еда еще не готова, — сказала она сдавленным голосом.

Снова раздалось мяуканье, и из-под стола высунулась кошачья голова.

Какой-то дядька с бородой сидел за столом, положив на руки подбородок. У дядьки были живые, смеющиеся глаза.

— Томми, ты напугал мальчика. Пожалуйста, уходи.

Но дядька и не думал уходить. Он провел в доме еще несколько часов, играл с Фредриком, подбрасывал его в воздух и вытаскивал из его ушей волшебные монетки. Он катал по полу фрикадельки, по-старушечьи повязал на голову материнский передник, танцевал казачка и пел. Это был самый веселый дядька, какого когда-либо приходилось видеть Фредрику.