Чтение онлайн

Америка – страна основательности и стабильности, она никогда не жила от президента до президента, от пленума до пленума, не то, что СССР.

Любопытное зрелище являла собой советская художественная литература даже послесталинских лет. Произведения самых разных по стилю авторов писались по нехитрому шаблону: реальная картина провалов и промахов, а в финале: «Но вот состоялся сентябрьский Пленум ЦК», что означало: последует благодать. При некоронованном владыке Азербайджана Гейдаре Алиеве в титрах фильма «Я, – следователь» было написано: «События, о которых речь в фильме, происходили до 1969 года», – до года его восшествия на престол. В фильме «Последняя осень» смерть Брежнева подается как начало эры справедливости, эры счастливой жизни. Прошла знаменитая ППП – пятилетка пышных похорон, закопали вслед за Брежневым Андропова, Черненко, Устинова, Пельше – не изменилось ровным счетом ничего, пока не взялись ломать Систему. Свет надежды забрезжил, когда взялись не за еще одну попытку усовершенствовать кувалду, а за развал старой и создание новой, конкурентоспособной системы. К богатству приводит лишь Система, запрограммированная на него.

Вот выдержка из нашумевшего почти полвека назад романа: «С Костей Бережковым Листопад (директор крупнейшего оборонного завода. – Авт.) познакомился так. Однажды позвонил к нему главный бухгалтер: как быть, одному рабочему начислили за месяц девятнадцать тысяч зарплаты, неслыханная цифра, начальник цеха и парторг настаивают на уплате, платить или воздержаться?..

– Что за рабочий? – спросил Листопад.

– В том-то и дело, – сказал главбух, – что если бы старый, кадровый, а то мальчишке семнадцать лет, без году неделя на производстве. – Видимо, последнее обстоятельство и внушило главбуху подозрение».

Генерал-директор разузнал, что мальчишка благодаря рацпредложению помог выполнить срочный заказ, действительно заработал целых девятнадцать тысяч, сумму по тем временам неслыханную. Если бы не Листопад, остался бы мальчишка без этих денег. Могло случиться и так: сунули бы незадачливому рационализатору сотню-другую, на том бы все и кончилось. И не судите главбуха; в своих поступках он руководствовался фондом зарплаты, искал любую зацепку («если бы старый, кадровый, а то мальчишке семнадцать лет»), чтобы отказать. Так повелевало то время. И генерал Листопад не отчитал главбуха, что беспокоит его по пустячному поводу, стал разбираться.

Старшее поколение хорошо помнит реакцию читателя на этот проходной эпизод из романа Веры Пановой «Кружилиха». В чем только не обвиняли автора: и в пропаганде рвачества, и в клевете на юного представителя прославленного рабочего класса, который ни за что бы не взял столь внушительную сумму или же пожертвовал бы ее в фонд обороны. На бесчисленных читательских конференциях по роману ораторы совершенно искренне восклицали: «Мы не позволим, чтобы со страниц романа в наши ряды проникали хапуги и выжиги!», «Подумала ли уважаемая Вера Федоровна, какие нравственные ориентиры дает она нашей замечательной молодежи?! Зачем подростку, вступающему в жизнь, столько денег?!» В молодежных газетах шли дискуссии: «С кем ты, Костя: с рублем или с совестью?» Так насаждалось несоединимое: умение хорошо работать, не стремясь заработать.

Нет, все-таки психи мы...

СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ПРЕССА:

«Межбанковское объединение МЕНАТЕП в очередной раз подтвердило, что для привлечения дополнительных финансовых ресурсов можно использовать доселе неизвестные в советской практике средства. 4 марта оно начало оказывать новый вид услуг – принимать целевые срочные вклады на приобретение недвижимости. При этом МЕНАТЕП берет на себя обязательство оказать вкладчику помощь в поиске и приобретении (или аренде) объекта, отвечающего указанным им параметрам. В том случае, если в течение оговоренного срока эта помощь не принесет искомых результатов, клиент может забрать свой вклад вместе с начисленными процентами. По мнению экспертов, самой интересной характеристикой новой услуги является то, что интересы банка и вкладчиков здесь прямо противоположны: клиент заинтересован в том, чтобы получить нужный ему объект недвижимости как можно быстрее, а банк – в том, чтобы вклад не изымался с депозита как можно дольше».

(«Коммерсант», № 10,4-11 марта 1991 г.)

«МЕНАТЕП: проданы первые акции

Официальная продажа акций межбанковского объединения МЕНАТЕП начата вчера в Москве. К продаже предложены акции стоимостью пятьсот, тысяча и десять тысяч рублей, дивиденды по которым составят не менее 12 процентов годовых от их номинальной стоимости.

Созданное в 1986 году, как финансовый посредник в выполнении ряда научных и технических проектов, объединение начало с 200 тысяч рублей. Теперь же оно объединяет более 40 коммерческих структур, включая 18 банков, инвестиционную и торговую компании, а суммарный капитал превысил 200 миллионов рублей. Общий оборот за последние 12 месяцев достиг пяти миллиардов рублей. Это независимое от министерств и не пользующееся привилегиями и поддержкой государственных структур объединение недавно получило лицензию Государственного банка СССР на ведение валютных счетов организаций и граждан».

(«Московская правда», 28 декабря 1990 г.)

Светская хроника

«Дружеская встреча в помещении Союза театральных деятелей России на улице Горького, где Михаил Жванецкий с Романом Карцевым принимали своих знакомых по случаю выхода второго номера журнала «Магазин», была недурна.

Гости довольно быстро собрались и приступили к закуске и крепким напиткам, что в изобилии были на столе, оплаченном МЕНАТЕПом. Когда налили по первой, появился хозяин Михаил Михайлович с портфелем и одобрил решение гостей, так как поесть икры и рыбы важней, нежели слушать новые произведения. И все же Жванецкий быстро завладел вниманием, стал своеобразным застольным спикером. Стояли и внимали Жванецкому его друзья – Святослав Федоров, Григорий Явлинский, Николай Петраков, Лариса Пияшева, Борис Пинскер, многие главные редакторы влиятельных московских газет. Александр Николаевич Яковлев вполголоса пересказывал шутки Жванецкого опоздавшему Сергею Станкевичу».

(«Независимая газета», 15 января 1992 г.)

Увы, но это факт: долгие годы нас запугивали изобилием. Нам внушали: какой же жуткий звериный оскал у капитализма, если там продуктов столько, что приходится выбрасывать их в океан, и вообще предложение товаров, куда больше спроса, что капитализм – о, ужас! – затоваривается, ищет рынки сбыта. Им все мало богатства, они никак не могут остановиться, они все производят и производят, богатеют и богатеют, они готовы заполнить своими товарами весь мир!

После августа-68, когда была задушена революция в Чехословакии, на чемпионате мира по хоккею во время матча СССР-Чехословакия на трибунах пламенели плакаты: «Вы нас – танками, мы вас – шайбами!». Каждый выбирал тот вид «оружия», в котором чувствовал себя сильнее. Экономической экспансии империализма мы противопоставили политическую, едва ли не в каждой капиталистической стране финансировали подрывную деятельность против законно избранного правительства.

Не спросив позволения у налогоплательщика, мы швырнули на политическую экспансию-диверсию сотни миллиардов инвалютных рублей. Если бы употребили их на внутренние нужды, в собственную экономику, если бы достигли, как у нас было принято говорить, «образцового уровня жизни», – страны третьего мира пошли бы за нами, выбрав наш путь. В противоборстве «доллар – призрак коммунизма» СССР оказался в нокауте.

Настала пора внимательно присмотреться к этому двуединству – «призрак коммунизма», – что вкладывали в него тогда, когда коммунистическое учение было просто одним из сотен многих других? В лучшей – по сию пору – многотомной энциклопедии Брокгауза и Эфрона слово «коммунизм» расшифровывается так, как его воспринимали в то время (1895 г. Т. 30, с. 880): «словом К. обозначают: во 1-х, такой общественный порядок, при котором в сфере имущественных отношений отсутствует частная собственность (всякая или только на недвижимость), а в сфере отношений семейных место брака занимает беспорядочное половое сожительство, и, во 2-х, те религиозные, нравственные и экономические учения, которые, отвергая пользу и справедливость частной собственности, требуют, чтобы субъектом всех имущественных прав была община, союз, народ или все человечество и чтобы основанием распределения продуктов служили потребности людей...».