Чтение онлайн

Яков метнул на подруг такой взгляд, что они мигом все поняли. Яков не хотел вот так сразу обрушивать на жену худое известие. О старшей и самой любимой дочери. И надеялся, что как-то со временем все решится само. Но не сразу и не в лоб. А может быть, он надеялся, что его жена так и не узнает о смерти Розалии. Ведь если они не общались десять лет, то могли и еще столько же не общаться. А там уже и им с Кларой самим помирать время придет.

– Все в полном порядке! – сказала Кира, обращаясь к матери Розалии. – У вашей дочери все в порядке.

– Ну, слава богу! – выдохнула пожилая женщина. – Сон мне виделся нехороший. Уже неделя почти прошла, а я все забыть его никак не могу. Видела я свою Розочку, да в подвенечном платье. И такая она была красивая, стояла у алтаря, а с кем, я так и не увидела. Просто белое пятно, ничего больше. К чему бы такой сон?

Подруги переглянулись. Темные круги, которыми были обведены глаза у этой женщины, указывали на явно больное сердце. Если они скажут ей правду, переживет ли бедняжка? Нет, лучше молчать. И подруги промолчали. Сделали вид, что просто интересуются жизнью Розалии. Тем, что она за человек. И не могла ли она вольно или невольно стать причиной нападения на дом своих хозяев?

– У Розалии были враги?

– Враги? Да нет, откуда же?

– А эта история с Марко? Разве она не принесла вашей дочери множество недоброжелателей?

Мать Розалии густо покраснела и, несмотря на явную слабость, все же вскочила на ноги.

– Ложь! – воскликнула она. – Гнусная ложь! И вообще… Эта история давно быльем поросла!

– Но в свое время жена Марко и ее отец должны были ненавидеть Розалию?

– Это все выдумки досужих баб! Не слушайте никого! Я говорила с Розалией, она и Марко давно расстались! Это старая история.

Увы, похоронена была не история, а сама Розалия. Но говорить об этом бедной женщине не следовало. Подруги уже поняли, что убил Розалию явно не Яков. Весь окружающий его пейзаж нищеты и полуголодного существования наводил тоску. Такому бедняку просто негде взять оружие и организовать бандитский налет.

Да и двигается Яков неуверенно. Спина у него согнулась от старости. Руки дрожат от выпитого накануне. Голова трясется. Нет, такому старому и слабому человеку не осуществить нападение на дом Антоновых. Там действовали молодые люди. Крепкие и сильные. А Яков был уже старой развалиной.

И нанять он никого тоже не мог. Денег ему даже на еду не хватает. Где уж тут думать о разбойных нападениях.

Да и не стал бы человек, промышляющий на старости лет торговлей колбасами из полудохлых животных, браться за разбой и грабеж. Не его это стихия.

Да и спрятать похищенных Антоновых так, чтобы те трудились на его благо и благо семьи, Яков никогда бы не смог. Он жил рядом с любопытными соседями. И его двор окружал только импровизированный заборчик, частично сколоченный из старых досок, фанеры и даже панцирных кроватей, которые нашли в этой живописной изгороди свое последнее пристанище.

– Может быть, братья Розалии? Нападение на дом Антоновых это их рук дело?

Но оказалось, что с Яковом живут лишь три дочери. Их мужья занимаются жестяными работами. Именно они и пытаются реанимировать три развалюхи, чьи гнилые останки были разбросаны по всему двору. Судя по всему, занятие это было малоприбыльным. А зятья старику Якову достались ленивые и никудышные. Нет, не стали бы они трепать себе нервы из-за выкрутасов Розалии. Она жила от них слишком далеко. И волновала родню очень мало.

И все же подруги медлили. Главным образом из-за Клары. Обрадованная женщина допытывалась у подруг о деталях жизни своей старшей дочери. Ее интересовало буквально все. Где живет Розалия? У кого служит?

– Кто такие эти Антоновы?

– Хорошая семья. Богатая.

– Да! Розалия к другим бы и не пошла. И на чем же они разбогатели?

– Они получили наследство от деда.

– А дед кто у них был?

– Банкир.

– О-о-о! А отец?

– Отец?

И подруги переглянулись. В головах у них в один и тот же момент сверкнула одна и та же мысль. А в самом деле, кто был отец Густава и Рики? Про мать все было более или менее ясно. Она жила со своими сыновьями. А вот отец?

Почему-то в разговорах с Кирой бедный Густав никогда не упоминал даже имени своего отца. Но ведь этот человек должен был существовать. А в жизни мальчиков отцы вообще играют значительную роль. Но Густав никогда не говорил про своего отца. Почему? Его, что ли, не было? Но вот уж ерунда! У каждого ребенка должен быть отец.

И самое главное, что он – этот отец – считается главным наследником своего ребенка. Или во всяком случае входит в число лидеров на получение наследства.

– Как же мы забыли про их отца? – в полном отчаянии воскликнула Леся. – Ведь именно ему и было выгодно, чтобы твой Густав исчез!

– И Рики!

– И Рики тоже. А также их мать и невестка. Чтобы уж точно ни с кем делиться бы не пришлось!

Клара и Яков, а также три их дочери и их мужья, прослышавшие про странных гостий, пожаловавших к ним, слушали подруг раскрыв рты. Также набежала куча соседских детишек. А за ними подтянулись и взрослые. И подруги сами того не заметили, как оказались в центре внимания довольно большой и пестрой толпы.

При этом каждый норовил их потрогать, пощупать, а то и утащить кусочек на память. Так Леся сама не заметила, как лишилась пряжки на ремне вместе с самим ремнем. А у Киры таинственным образом из карманов испарилась вся мелочь. Но, честное слово, это была сущая ерунда. Пояс очень понравился одной смуглой моднице, пяти или шести лет от роду. А ее младшим братишкам и сестричкам страшно хотелось мороженого, сластей и игрушек. Просто глупо было упустить такой великолепный шанс, когда богатство, можно сказать, само шло им в руки!

На детей подруги не обиделись. Пусть порадуются. Огорчало подруг другое. Похоже, они снова приехали не туда. В своих подозрениях они гадали и перебирали множество мелких подозреваемых, упустив из виду самого главного – отца Густава и Рики! А ведь именно этот человек в случае смерти обоих братьев, а также их матери и невестки становился единоличным обладателем всего богатства семьи Антоновых!

В обратный путь подруги двинулись сразу же, едва им удалось вырваться из рук Якова, его жены и соседей. Те прониклись к подругам настоящей симпатией. И ни за что не соглашались отпустить их без угощения.