Чтение онлайн

– Обучен убивать, а не прислуживать! – грубо ответил я.

– Хочешь, чтобы тебя оценили по достоинству?

– Почему бы и нет? Или пан, или пропал! Не привык быть на задворках. Можешь считать, что у меня больное самолюбие, но я не желаю волочиться позади вытянутой колонны и глотать чужую пыль.

– Прекрасно! – подытожил Беркут. – Мужик ты толковый. Сразу видно, что стоишь гораздо большего, чем быть вышибалой. К сожалению, ничего другого я тебе предложить не могу.

Он хитро улыбнулся и спросил:

– А почему все-таки не соглашаешься подежурить у парадного подъезда? Считаешь эту работу чересчур унизительной? Кодекс офицерской чести…

– У меня мало времени, но грандиозные планы на будущее. Мне некогда заниматься подобной ерундой.

– Есть проблемы?

– Нет.

– Прекращай юлить! – поразмыслив, сказал Беркут. – Говори прямо, зачем пришел? Не люблю, когда начинают водить за нос. Тебе нужны деньги? Хочешь вдоволь погулять по кабакам, обхаживая пышногрудых девочек? Пить коньяк и закусывать его сочным кавказским шашлыком?

– Обычно коньяк закусывают шоколадом.

– Это ты мне говоришь? – усмехнувшись, подметил Беркут. – Как бы там ни было, я все ж таки владелец кафе. Заметь, не самого последнего в Мурманске! Я прекрасно знаю, чем закусывают коньяк. Но хватит об этом. Если нужны девчонки, то не стесняйся. Ты у меня в гостях. Организую…

– Девочки меня не интересуют, – твердо сказал я.

– А зря, – насупившись, сказал Беркут. – Тогда признайся, что сидишь на мели и тебе нужны деньги. По крайней мере я могу одолжить…

– Спасибо на добром слове, но я считаю себя вполне обеспеченным человеком, и твои нищенские подачки мне ни к чему.

– Тогда предлагаю выпить по этому поводу! Не скромничай, я угощаю…

– Не пью! – решительно ответил я.

– По болезни?

– Принципиально.

– А я не стану отказывать себе в таком удовольствии.

Беркут залпом заглотил рюмку коньяку и демонстративно закусил шоколадом.

– Наверное, офицеры запаса имеют приличную пенсию? – съехидничал он.

– Кончай паясничать! – откинувшись на спинку кресла, сказал я. – У меня в самом деле много денег, и я хочу, чтобы их было еще больше.

– Готов пойти навстречу твоим пожеланиям и даю возможность неплохо подзаработать. Если надумаешь принять мое предложение насчет вышибалы, то с ответом слишком долго не затягивай. Я намерен как можно скорее произвести в моем кафе некоторые кадровые перестановки. Хочу избавиться от немощных пенсионеров. Смотри, а то упустишь свой шанс. Если все-таки надумаешь, приходи послезавтра. Поговорим…

– Почему же не завтра? Может, с утра буду торчать у порога… – съехидничал я.

– Потому что завтра мне нужно быть на городском кладбище. Скоропостижно скончалась наша коллега. Директор продовольственного магазина. Очень хорошая женщина. Шувалова Оксана Вениаминовна…

Вероятно, я так сильно изменился в лице и даже в значительной степени побледнел, что невольно вызвал у Беркута некоторое сострадание.

– Ты что, был с ней знаком? – осторожно поинтересовался он.

– Моя школьная подруга. Единственная женщина, которую любил, – откровенно признался я. – Самое обидное в том, что уже почти две недели, как вернулся в Мурманск. Каждый день собирался с ней встретиться, но постоянно откладывал на следующие сутки.

– Мне сообщили, что у нее сердечная недостаточность.

– Весьма сомнительный диагноз, – все еще не придя в чувство от ошеломляющей новости, пробормотал я.

– Если мне не изменяет память, то ведь она была замужем?!

– Раньше это не имело для меня никакого значения, а сейчас тем более…

От моих слов Беркут недоуменно повел бровями. Он более пристально посмотрел на меня и неожиданно сказал:

– В виде исключения могу предложить пятнадцать кусков. Можешь считать, что делаю тебе одолжение за приятно проведенное время. Дружеской беседы у нас, конечно, не получилось, но все-таки…

– Могу выделить два миллиона двести тысяч долларов для организации совместного бизнеса, – почти на одном выдохе заявил я.

Беркут наполнил опустевшую рюмку коньяком, но тут же отставил ее в сторону.

– Два миллиона двести тысяч долларов? – недоверчиво переспросил он.

– Ты не ослышался. Если перевести в рубли, то получится более шестидесяти миллионов.

Беркут ослабил галстук и по привычке слегка надкусил нижнюю губу.

– Что-то здесь очень душно, – сконфуженно улыбнувшись, произнес он. – Предлагаю перейти в мой кабинет. Там гораздо прохладнее. Кстати, прими мои соболезнования. Заодно помянем Оксану Вениаминовну. Если не желаешь выпить коньячку, то могу угостить превосходным марочным вином.

– Последний раз пил в конце июля, за стойкой бара ресторана «Тартуга», в городе Северодвинске, – отчужденно ответил я. – Там был услужливый бармен с наигранной улыбкой на слащавом лице, который разливал по рюмкам паршивое шотландское виски. С тех пор я не употребляю даже пиво…

В его просторном кабинете были высокие потолки и большие пластиковые окна, мебель темная, а стены светлые. Сразу было понятно, что здесь зачастую проводились деловые встречи. Этот кабинет отражал достаток, респектабельность и престижность хозяина «Золотой нивы». Пройдя за рабочий стол и откинувшись на спинку кресла, Беркут решил немного расслабиться и даже на какое-то мгновение закрыл глаза. На его лице отразилась изнуряющая усталость. Несмотря на то, что ему не терпелось мне что-то сказать, он все ж таки предпочел выдержать паузу. Я не стал дожидаться приглашения и грузно опустился на кожаный диван, отлично гармонирующий с интерьером его кабинета.

– У меня два миллиона двести тысяч долларов, – повторил я, намереваясь сразу расставить все точки по своим местам. – Вместе с тобой мы можем заправлять крупными делами. У нас впереди превосходное будущее.

Я смотрел Беркуту прямо в глаза, но догадаться, о чем он думает, было невозможно. Его лицо не изменило своего выражения.

– Пожалуйста, Михаил Николаевич, если вас не затруднит, более конкретно объясните смысл своего предложения.

Его просьба была высказана как приказ, который нельзя было оставить без ответа.