Чемодан с миллионом
Шрифт:
«Что было дальше? Что было дальше?» – лихорадочно вспоминал я, но как ни пытался, так и не смог ответить на этот каверзный вопрос.
В моей голове, раскалывающейся на части, царил полный сумбур.
Постепенно приоткрывая глаза, я заметил тусклый электрический свет, исходящий из плафона, прикрепленного к дощатому потолку. Эти доски были обожжены паяльной лампой и аккуратно обработаны лаком.
«Похоже на предбанник?» – подметил я, но стойкий запах бензина все же заставил в очередной раз подумать о гараже.
Осторожно переведя взгляд на противоположную стену, я лишь убедился в том, что мои предположения были верны. Я находился в плохо отапливаемом помещении. Из всей присутствующей мебели я увидел только длинный деревянный стол, пару таких же длинных скамеек и допотопный пустой сервант со старыми картонными листами, которые были неаккуратно вставлены вместо ранее стоявших фигурных стекол. Присмотревшись внимательней, я увидел груду запыленных пивных бутылок, разбросанных возле самодельной деревянной лестницы, взметнувшейся к самому потолку. Машинально проследив, куда ведет это нехитрое плотницкое сооружение, я смог заметить небольшое углубление, похожее на люк обычного чердака. Превозмогая головную боль, я с трудом поднялся с дивана, посмотрел вниз и сразу понял, почему этот диван был слишком высоко поднят от цементного пола, на котором лишь в некоторых местах лежал дощатый настил. По углам дивана, вместо ножек, были подставлены большие деревянные ящики. Не теряя времени, я поднялся по шаткой лестнице и, убедившись, что наверху никого нет или, по крайней мере, никого не было слышно, изо всех сил надавил на крышку люка, которая даже не тронулась с места.
– Какой же наивный! – огорченно пробурчал я. – Похитившие меня подонки предусмотрительно завалили выход чем-то тяжелым. Даже могли наехать на крышку люка колесом автомобиля.
Я был благодарен моим таинственным врагам хотя бы за то, что они оставили меня со светом. Вернувшись к дивану, я присел на его край, обхватил голову руками и глубоко задумался, но так и не смог сосредоточиться. Мои мысли продолжали блуждать в хаотичном состоянии. Впрочем, это было не удивительно. Когда дневной свет и вечерние сумерки заменяет тусклая электрическая лампочка, то для любого человека сутки, проведенные в заточении, переходят в долгое томительное ожидание. Подумав о времени, я все-таки инстинктивно посмотрел на часы. Было без четверти девять.
«Если стрелки указывают на вечер, то в общей сложности провел в этой тюрьме около восьми часов, – прикинул я. – Но если уже наступило утро…»
Моя голова раскалывалась на части, то ли от воздействия какого-то наркотического средства, то ли от постоянного запаха бензина и прочих горюче-смазочных материалов.
«Может, мне вкололи какой-нибудь гадости?» – подозревая что-то неладное, подумал я.
Желая освободить рукав, я обратил внимание на то, что был в одном костюме и без плаща. Оглядевшись по сторонам, обнаружил его на диване в изголовье вместо подушки. Скинув пиджак и закатав рукава рубахи, я убедился, что к моим венам никто не прикасался.
«Это уже неплохо!» – подытожил я, не переставая думать о своих друзьях.
Я не помнил, что со мной произошло, и ничего не знал об их судьбе. В любом случае, если бы Ершов или Синцов привезли меня в этот гараж, то ни один из них не стал бы держать меня под закрытым люком. Надеяться на их помощь в данной ситуации было так же глупо, как пытаться прорыть подкоп в крепкой скальной породе. Немного успокоившись, я решительно направился к лестнице. Остановившись возле груды пустых бутылок, невольно ухмыльнулся.
– Если аккуратно разбить одну из них, то получится устрашающая розочка, – рассеянно размышляя, проговорил я. – Ее отпечаток можно оставить на память тому, кто осмелится подойти первым. Пусть я погибну, но хотя бы одному из людей Скрипача смогу испортить планы на светлое будущее! У него никогда не будет наследников…
Тщетно попытавшись еще раз открыть крышку люка, я со злостью опрокинул лестницу на пол, затем принялся бить пустые бутылки. Я специально рассыпал осколки в одном определенном месте и таким образом, чтобы не было возможности спуститься вниз, не рискуя порезаться. Когда все бутылки были разбиты, я вновь присел на диван.
– Теперь пусть попробуют сунуться! – позлорадствовал я. – Наберутся храбрости спрыгнуть? Добро пожаловать…
В начале двенадцатого случилось то, чего я больше всего опасался и в то же время с нетерпением ожидал. Откуда-то сверху явственно донесся скрежет тяжелых железных ворот. Буквально через минуту взревел автомобильный двигатель.
«Сейчас должна шевельнуться крышка люка, – подумал я. – Если была придавлена колесом машины, то…»
Я так и не успел развить собственную мысль, потому что в этот момент легковушка тронулась с места, а крышка люка резко отпружинила и, освободившись от тяжести, чуть приподнялась кверху и тут же с грохотом опустилась на прежнее место.
Я внимательно прислушался, но на какое-то время воцарилась гнетущая тишина, которая лишь подтверждала мое предположение о том, что машину перегнали с единственной целью, чтобы освободить крышку люка.
«Еще немного, и появится чья-то отвратительная физиономия?! – мысленно определил я. – Сейчас… Уже кто-то подходит…»
Я был уверен, что там, наверху, тяжелой поступью ходит один и тот же человек. По крайней мере, не было слышно, чтобы он с кем-то разговаривал.
Когда крышка люка наконец-то открылась, я с изумлением увидел Беркута.
– Ну вот, можно сказать, я тебя с того света вытащил, а ты лестницу сломал, – натянуто улыбнувшись, произнес он. – Давай, Михаил Николаевич, ставь ее на место и выбирайся из своего временного заключения.
Сергей Власович с пренебрежением посмотрел на груду разбитого стекла и, ухмыльнувшись, проговорил:
– А стеклотару вообще зря расколошматил. Ну, ничего страшного. Уберем.
Заметив у меня в руке горлышко от одной из разбитых мною бутылок, он громко рассмеялся.
– Выбрось эту дрянь, Михаил Николаевич. Тебе здесь ничего не угрожает. Ставь лестницу и выбирайся. Не забудь прихватить свой плащ.
– Что происходит? Каким образом здесь оказался? – спросил я, посмотрев на Беркута с откровенным недоверием.
– Мы так и будем разговаривать на расстоянии друг от друга или все-таки поднимешься на верхний этаж? – укоризненно поинтересовался он.
Я установил лестницу на ее прежнее место, накинул плащ, предварительно отряхнув его от грязи и пыли, после чего поднялся к Беркуту. Как я и предполагал, это был каменный двухъярусный гараж.
– Где мои друзья? – глядя ему прямо в глаза, спросил я.