Чтение онлайн

– Вставай!

Я подумал, что пора заканчивать спарринг. Все в принципе ясно. И тут Кушнер меня удивил. Оказалось, он умеет делать выводы и обращать собственные недостатки в свою пользу. Сократив расстояние, я обозначил несколько ударов руками по верхнему и среднему уровню. Как я и ожидал, Кушнер торопливо и косолапо попятился. И вдруг, отчаянно нырнув под руку, контратаковал меня в корпус, чего я никак не предполагал. Первый удар я пропустил, два других жестко блокировал, машинально провел захват и сделал подножку, обозначил добивание Кушнера и отошел.

Он быстро вскочил, гордый своим скромным успехом. Не торопясь продолжать, я с интересом смотрел на него. Паренек-то не прост… Ладно, посмотрим, как он держит удар.

– Начали!

Кушнер пошел в атаку, нанося суматошные удары выставленной вперед левой рукой. Согнутой в локте правой он прикрывал печень и солнечное сплетение. Я поиграл с ним немного, демонстрируя разные виды защиты, и вполсилы ударил сбоку по челюсти. У него подогнулись колени, но он устоял. Я сделал финт, и Кушнер вздернул обе руки, наглухо закрывая лицо. Я провел мощную серию, обрабатывая его корявый блок, как боксерский мешок. Прямо, справа, снизу, прямо… Кушнер не пытался уклониться, только пятился. А потом лягнул меня в живот. Я увернулся и ответил хлестким ударом по голени. Боль от такого удара могла свалить с ног, чего я, в общем-то, и ожидал. Но Кушнер остался стоять. Правда, недолго. Пользуясь тем, что он продолжал закрывать локтями физиономию, я провел «маваши» 1 по печени. Кушнер со стоном упал на ковер и остался лежать, подергиваясь в позе эмбриона.

– Закончили.

Я сел на скамейку и зубами развязал шнуровку на перчатках.

Я вспомнил, как мы познакомились.

Это было две с половиной недели назад. Я халтурил в кабаке вместо Серого. За стойкой работала сменщица Светки, некая Рита, с которой у меня изначально сложились натянутые отношения. Она была замужем за каким-то фарцовщиком с Невского и слишком много о себе воображала. Мы даже здоровались молча, при этом она делала такое лицо, какое бывает, наверное, у принцессы, встретившей на прогулке оборванного бомжа.

Рита стояла за стойкой, я сидел в зале и присматривал за одной проблемной компанией. Кажется, это были какие-то дальние знакомые ее мужа или, во всяком случае, люди из той же среды. Три мужика, целиком упакованные в импортное шмотье, и две размалеванные девицы, после первой бутылки шампанского пересевшие на колени к своим кавалерам. Спиртное они, кстати, притащили с собой. Целый пакет разномастных бутылок с красивыми этикетками, и Ритка предпочла сделать вид, что у нас так и принято. Раз она промолчала, то и я не стал вмешиваться. В конце концов мое дело следить, чтобы они не буянили и расплатились по счету, а не заглядывать к ним в стаканы.

Кроме этой компании, посетителей не было. Ранний вечер среды – самое тихое в нашем кабаке время. Ольга Васильевна вышла в зал, поговорила с Риткой, сказала мне «До свиданья» и уехала. Тот мужик, который был без подруги – здоровенный бородач в свитере и кожаном пиджаке, – проводил ее масляным взглядом и сказал что-то такое, что вызвало одобрительный хохот. Пока его товарищи веселились, он обернулся и через плечо оценивающе посмотрел на меня.

Прикончив литровку экспортной водки, компания окончательно развеселилась. Бабы елозили на коленях своих мужиков, время от времени наклоняясь к одинокому бородачу и с двух сторон целуя его. Потом им захотелось танцевать, и они потребовали громкой музыки. Парни остались сидеть, попивая коньяк под бутерброды с икрой, девчонки покинули стол и принялись топтаться в проходе. Постепенно танцы становились все более заводными, а закончилось все скромным стриптизом: под последний аккорд девчонки скинули блузки, оставшись в бюстгальтерах, одна в белом, другая в зеленом. «Секс для нищих», – как говорили в моем городке пацаны, подглядывая за офицерскими женами в окна квартир первого этажа.

Тут и пришли эти студенты. Четыре девушки и два парня: низкорослый очкарик с нечесаными волосами и Кушнер, наряженный в костюм с красным «секретовским» галстуком. Я мысленно чертыхнулся, предчувствуя, что скандала не избежать. Таким фантикам в нашем кабаке делать нечего. Если не докопаются разгулявшиеся фарцовщики, то обидит кто-нибудь из крутых завсегдатаев, которые подтянутся позже. Слишком уж вызывающе это выглядело: два тщедушных салаги, один из которых, волосатый очкарик, был изрядно навеселе, и четыре высоких красавицы в парадной одежде. Как потом выяснилось, они слишком рано приехали на день рождения к однокурснику и прежде чем завалиться к нему домой, решили часик посидеть в каком-нибудь приличном заведении.

Они сделали скромный заказ и сели за столик. Нет чтобы выбрать место подальше от веселой компании – они сели к ним буквально вплотную, и при этом нечесаный маломерок воинственно сверкнул стеклами «джонленноновских» очков. Я сразу почувствовал возникшее напряжение. Разговор у фарцовщиков смолк. Бородатый, развернувшись на стуле, открыто пялился на соседей, и его взгляд сулил мало хорошего.

В плане внешности студентки превосходили раскрепощенных подружек фарцы, и те, очевидно, из зависти, принялись нашептывать что-то своим кавалерам. Бородатый тоже что-то сказал, и теперь все трое разглядывали чужаков, как пираты случайно подошедший к их борту торговый корабль.

А те ничего не замечали, продолжая беззаботно щебетать и хихикать! Я разозлился: нельзя же быть такими слепыми! Неужели парни не догоняют, что будут размазывать кровавые сопли и держать свечки, когда их девчонок станут насиловать?! Думали, если на вывеске написано «Сказка», то внутри – добрые гномы и Белоснежка?

Среди студенток выделялась одна, с гладко зачесанными светлыми волосами и удивительно правильными чертами лица. На первый взгляд, ее красота показалась мне холодноватой, но я так думал лишь до тех пор, пока мы случайно не встретились взглядами. Это длилось мгновение, но и его оказалось достаточно, чтоб у меня перехватило дыхание. Я вообще склонен влюбляться с первого взгляда, и таких «первых взглядов» у меня было немало, но тут я почувствовал, что на этот раз меня зацепило всерьез. Не сходя с места я готов был поспорить, что не утрачу к ней интереса после первой ночи, как это у меня обычно бывало: вечером переполняют чувства и на душе весна, а поутру я не знаю, как побыстрей распрощаться.

Я захотел, чтобы пираты скорее пошли на абордаж.

И они не заставили себя долго ждать.

Бородатый попросил Ритку включить медленную музыку и пригласил одну из студенток на танец. Не ту, которая мне понравилась, а другую, с короткими каштановыми волосами и в платье с высоким вырезом на боку. Немного поколебавшись, она согласилась и вышла из-за стола.

Бородатый обнял ее чуть ниже талии и прижал к себе немного сильнее, чем принято. Она безуспешно попробовала отодвинуться. Он что-то сказал, она натянуто улыбнулась. Студентки, по-моему, это заметили и примолкли. А парни не замечали. Или боялись заметить.

Бородатый запустил правую руку в высокий разрез платья девушки, а левую сжал на бедре. Девушка дернулась, но фарцовщик только сильнее притянул ее к себе, улыбаясь и царапая ее лицо своей бородой. Она ударила его по рукам, а потом влепила пощечину. Он покачал головой и отпустил ее, но отойти она не успела. Он сжал ее подбородок пальцами, наклонился, сочно поцеловал и оттолкнул с такой силой, что она чуть не упала на столик, за которым сидели ее друзья.

Кто-то, я не заметил, кто именно, вскрикнул. Парни вскочили. Улыбаясь, бородатый врезал очкарику в солнечное сплетение, и тот сложился пополам у его ног. Бородатый топнул ногой по слетевшим очкам, и осколки стекол брызнули из-под его каблука.