Чтение онлайн

– Тебе.

– Что?

– Мы на «ты».

– Да, тебе позвонил. Только вот приехать не успел вовремя.

– На самом деле ты приехал исключительно вовремя. Сделай еще кофе, хорошо?

Я вышел в коридор и позвонил домой Мастеру.

– Это Костя.

– Как самочувствие?

– Терпимо. Я…

– Ты хотел узнать, на кого работали твои вчерашние друзья?

– Да. Это удалось выяснить?

– Удалось. Ни к убийству, ни к истории с твоей девушкой это отношения не имеет. А конкретную фамилию тебе пока знать не надо.

Я удивился такому ответу, но тут же нашел объяснение: очевидно, Мастер опасается, что могут подслушать. Значит, мне нужно побыстрее с ним встретиться…

– Я не хочу называть тебе фамилию, чтобы ты не наломал лишних дров, – опрокинул мои объяснения Мастер. – Когда придет время, узнаешь. А пока можешь забыть про этого человека.

Я мысленно выругался. Авторитет Мастера был для меня непререкаем, но сейчас он делал, по-моему, что-то не то.

– Между прочим, эти двое вчера обчистили мою квартиру. Они рассказали об этом?

В трубке наступила полная тишина. Ни шорохов, ни звуков дыхания. Ничего, как будто я позвонил в космос.

– Ты в этом уверен? – наконец спросил Мастер.

– Уверен!

– Я думаю, ты ошибаешься. Они понятия не имели, где ты живешь, и следили за тобой от клуба.

– Они начали следить за мной, как только меня освободили. С ними был третий, я его видел в окно.

– Нет, их было ровно двое. И о твоем существовании они узнали только вчера утром.

– Но я же видел третьего! И в квартиру ко мне кто-то залез.

– Я тебе еще раз говорю, что это с ними не связано.

– Хорошо, – сдался я, – с ними не связано. Я ошибся. Но у них можно уточнить… этот вопрос?

– Я думаю, что-либо уточнить у них сейчас затруднительно.

От этой фразы на меня будто могильным холодом из трубки повеяло.

– Ты будешь дома? Я позвоню часа в три-четыре. Возможно, будут какие-то новости. И не предпринимай пока ничего, жди звонка.

– Хорошо, – сказал я, вешая трубку.

Не предпринимай! Что ж мне сидеть и зализывать раны? Ждать, пока Мастер за меня все узнает? Вчера он спас меня, а сегодня привезет ко мне домой Ингу?

Кушнер смотрел в кухонное окно, делая вид, что разговора не слышал. Я сел за стол.

– Ты кофе налил?

– Стоит перед тобой, – вздрогнул Кушнер и снова, черт побери, начал краснеть.

– Миш, что у тебя за привычка такая? Чего ты все время краснеешь, как девочка перед трактором?

Не знаю, с чего мне пришел на ум трактор, но это неожиданное сравнение развеселило меня и успокоило нервы, слегка взвинченные разговором с Мастером.

– Ладно, не обижайся…

– Ничего, я привык. Я вот тут подумал сейчас… Мне кажется, я знаю, где может быть Инга. По-моему, она вчера звонила через межгород. А у нее родственница одна, совсем дальняя, живет в Коминтерне. Это городок такой на Ладожском озере. Я не знаю точного адреса, но Инга мне как-то показывала фотографию дома. Она туда ездила погостить прошлым летом.

– Чего ж ты раньше-то молчал?!

Я прикинул, как добраться до этого городка. Своей машины нет, и одолжить ее не у кого. Попросить Серого со мной прокатиться? Наверняка он сейчас занят своими делами и его хрен найдешь, а найдя – вряд ли уговоришь потратить полдня на поездку. Да и не хотелось мне быть ему должным, зная, что рано или поздно он попросит об ответной услуге в деле, балансирующем на грани закона. Если бы в Коминтерне планировалась маленькая война, я бы Серому позвонил. Но я был уверен, что таковой не предвидится. Если там что-то случилось, то случилось давно, так что сегодня мы либо отыщем Ингу, либо в Коминтерне ее не окажется, но в любом случае вести боевые действия ни с кем не придется. Подрядить такси? Не всякий таксист еще согласится, да и вряд ли это выйдет быстрее, чем на электричке. Так что надо брать ноги в руки и лететь на вокзал.

Я посмотрел на Кушнера. Он торопливо дохлебывал кофе. Без Кушнера не обойтись, только он может отыскать нужный дом. Да и вообще голова у него варит. Если мне, тьфу-тьфу-тьфу, снова не повезет, он придумает, как меня вытащить.

Я поднялся из-за стола:

– Поехали, прошвырнемся немного. Погода благоприятствует загородным прогулкам.

От Финляндского вокзала мы больше часа ехали на электричке, а потом долго ждали автобуса, чтобы добраться до Коминтерна. В старый пазик набилась уйма народу. Мы стояли в проходе, со всех сторон зажатые сумками и рюкзаками с консервными банками, бутылками водки, батонами докторской колбасы. Дорога оказалась извилистой, шла то через лес, то мимо уходящих до горизонта полей или через маленькие деревеньки, где приходилось притормаживать, чтобы пропустить неповоротливую телегу с дровами или вышедшую на проезжую часть корову. Двигатель надсадно ревел на подъемах, заглушая разговоры пассажиров и новости радиостанции «Маяк», которые слушал водитель. Остановок было мало, и на них почти никто не выходил и не садился.

– Следующая – Коминтерн, – через плечо крикнул водитель. Кроме нас с Кушнером все и так, по-моему, это знали.

Среди пассажиров началось шевеление. Кто-то стал протискиваться к дверям, другие занялись своими сумками и мешками или принялись переобуваться в резиновые сапоги. За окнами потянулись деревянные домики с высокими штырями телевизионных антенн, припаркованными у ворот «москвичами» и перевернутыми лодками во дворах.

На центральной площади стоял памятник Ленину. В одной руке Ильич держал кепку, другую вытянул вверх и вперед, очевидно, в направлении светлого будущего. На голове вождя мирового пролетариата неподвижно сидела ворона.

Автобус описал полукруг напротив памятника и остановился. Тротуар оказался сколочен из досок, которые скрипели и пружинили под ногами. Мы с Кушнером отошли в сторону и остановились, чтобы не мешать торопящимся пассажирам. Часть из них пошла через площадь, не обращая внимания на покрывающую ее от края до края жидкую грязь, другие двинулись вдоль домов, где было почище.

– Есть такая примета, – закрываясь ладонью от солнца, Кушнер посмотрел на памятник, – что он всегда указывает дорогу к винному магазину.

Я проследил за направлением руки Владимира Ильича и усмехнулся, прочитав на доме выцветшую вывеску «Продукты».

Двери магазина были заперты на большой висячий замок. Возле дверей стояли четверо парней моего возраста, выглядевших так, словно сошли с экрана фильма о лихих послевоенных годах: заправленные в сапоги темные брюки, кургузые пиджачки и кепки с квадратными козырьками. Когда один из них посмотрел в нашу сторону, у него во рту сверкнула золотая коронка.

– Так вот ты какой, Коммунистический интернационал, – вздохнул я и подтолкнул локтем засмотревшегося на памятник Кушнера. – Давай, Сусанин, веди!