Чепай
Шрифт:
— Этих в первую очередь на эвакуацию! — солидный, только в рекламе банков сниматься, врач громогласным басом отдавал приказы санитарам посреди коридора. — Ходячих построить во дворе, машины будут через десять минут!
Вдоль стен тянулась длинная вереница коек с лежачими. Госпиталь явно работал на пределе, в разительном контрасте с безмятежным сонным царством за окном.
Персонал носился как наскипидаренный. Искать кого-то в этом хаосе в одиночку — непосильная задача. К счастью, врач крайне вовремя смолк, и устало привалился к стене рядом с одной из коек.
— Романенко, Фёдор Дмитриевич, — привлечь его внимание оказалось куда проще, чем казалось поначалу. — С "Чапаева" должны были вчера привезти. Воен-инженер. Где?
— Двенадцатая, — буркнул врач и прикрыл глаза. Выглядел он так, будто не спал уже сутки. В лучшем для него случае — одни.
— Спасибо, — не думаю, что врач расслышал благодарность, но вот, что он её заслуживал — ни малейших сомнений.
Палата Романенко выглядела на удивление тягостно. Никого в сознании, окровавленные бинты, тяжёлый запах дезинфектанта и прерывистое лихорадочное дыхание. Сам он выглядел как и все, бессознательным телом в бинтах. Признать его в этой бледной мумии получилось не сразу. Тем более, что по соседству кипела бурная деятельность.
— Так, этого на погрузку, — полноватая медсестра решительно командовала парой дюжих санитаров. — Осторожнее с лубками.
Те расторопно готовили соседа Романенко к погрузке на больничную каталку.
— Куда их? — нехорошо, конечно, отвлекать занятых людей, но…
— Этого на эвакуацию, — деловитую возню медсестра прекратить и не подумала, но время на ответ нашла. — Два поезда с беженцами ночью пришли, один литерный с бумагой, так их высадили, а составы реквизировали. Здоровые дальше в теплушках поедут, а составы — лежачим!
Вот она, справедливость! Отлились коменданту поезда голословные обещания. В то, что все утренние обновки — его заслуга, почему-то не верилось ни капли. А уж каким соловьём на вокзале разливался, трепло кабинетное!
— Знаю я эти поезда, — ответ всё же привлёк внимание медсестры. — Романенко их сюда и привёл.
— А ты, — медсестра выпрямилась и впервые разглядела мою условно военную форму. — А вы откуда это знаете?
— А мы с ним пришли, — невинная улыбка медсестру чуть ли не парализовала. — В одном экипаже.
— Ох, что делается-то, — она каким-то совершенно детским жестом прижала руки к лицу. — Деточка же совсем, тебя-то под бомбы зачем потащили?
— Без понятия, — абсолютно честный, если задуматься, ответ. — Как-то само получилось. Но я сейчас не об этом.
Медсестра продолжала неотрывно следить за мной так, будто хотела проглядеть дырку.
— Его. Надо. Эвакуировать, — слова Вашей Покорной сопровождались размеренными постукиваниями здоровой рукой по спинке кровати Романенко. На каждой паузе между словами-ударами медсестра согласно кивала. — Фёдор Дмитриевич вывел два состава из-под вражеских танков. В нашем экипаже он единственный настоящий военный. Армия. Не должна. Его. Потерять.
— Да, — кивнула медсестра. — Да-да-да, ой, господи, что делается-то…
— Чего да? — капелька металла в голосе творила буквально чудеса. — Подготовить раненого к эвакуации! Немедленно! Взяли-погрузили, ну?
— Что за шум? — в дверях палаты возник знакомый уже врач. — Девушка, что вы тут устроили?
— Вывезите Романенко! — сил на вежливое общение больше не осталось. — Я требую!
Вместо ответа врач подошёл вплотную, достаточно бесцеремонно ухватил Вашу Покорную за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.
— Шок, — деловито кивнул он. — Истерика. Переутомление.
— Эй! — попытки возмутиться изрядно смазало то, что руку он так и не убрал. — Какого…
— Вам строго показан отдых, — профессионально-доброжелательным голосом произнёс врач. — Я понимаю, что не с вашим… родом занятий, но постарайтесь отдохнуть хотя бы полдня. Вы не имеете права рисковать собой и экипажем.
— Он и есть мой экипаж! — возмущение наконец-то прорвалось и лопнуло. — Грузите его немедленно! Он мне живой нужен!
— Хорошо-хорошо, — всё тем же доброжелательным тоном согласился врач. — Леночка, проследите.
— Да, Георгий Борисович! — торопливо согласилась та. — Мальчики, помогите…
Рослые крепко сбитые мальчики беспрекословно помогли.
— А теперь, — устало повторил врач, — отдыхать. Прямо сейчас. Я вас прошу. Не приказываю даже, сами понимаете.
— Понимаю, — зрелище Романенко на больничной каталке словно вынуло из меня какой-то стержень. — Чего уж там… извините.
Врач молча кивнул.
Интересно, как он себе представлял тот отдых? Здесь даже мальчика толком не подцепишь!
С возвращением на территорию части возникли проблемы. Если задуматься — вполне логичные. Попробуй, зайди через проходную, когда там дежурит лопоухий салабон, полный решимости поймать Настоящего Шпиона. Тем более, когда у тебя при себе документов нет в принципе, ни своих, ни, уж тем более, местных.
От позорного скандала здешних военных спас Арон Моисеевич. Он вынырнул откуда-то из-за хозяйственных построек и почти бегом поспешил к проходной. За одно короткое утро из мирного нудиста он успешно превратился в на всю голову военного человека — с мешковатой формой, кожаным планшетом на пузе и даже вполне убедительной кобурой на боку.
Не пустой.
Разумеется, найти ему за это время смогли только античное барахло, вроде нагана, да и одёжку долговязому советскому Гитлеру подобрали так себе, не совсем по размеру. Зато грозный вид, и, что важнее, очередная бумага с чуть смазанными чернилами, это всё успешно нивелировали. Часовой вытянулся в струнку, отдал честь, и безропотно пропустил нас обратно, на территорию части.
— Женя, где вы пропадаете, идёмте быстрее! — торопливой скороговоркой отбарабанил Арон Моисеевич. — Они уже начали!