Чтение онлайн

— Ну разве это не удивительно? — повторил Алипет.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

— Что ж, пошли обратно. Теперь я понимаю, почему Птолемей столько платит за шкуру, очень даже понимаю.

В андроне дома, который забрал себе правитель Египта, уже лежали на столе кожаные мешки, набитые серебром.

Двое слуг вытащили шкуру и расстелили ее, чтобы Птолемей мог хорошенько рассмотреть. Тот вздохнул.

— Тигровая шкура, без сомнений. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как я видел одного из таких зверей, но я вряд ли когда-нибудь об этом забуду.

— Есть ли у вас весы, повелитель, чтобы я мог взвесить монеты? — спросил Соклей. — Так будет куда быстрее, чем если я буду их считать.

Менедем в ужасе уставился на него. Соклей чуть-чуть не угодил в беду с подобной просьбой прошлым летом в Сиракузах, а ведь тамошний правитель Агафокл не мог и мечтать сравниться в могуществе с Птолемеем.

Но генерал спросил по-прежнему мягким тоном:

— Ты мне не доверяешь, вот как?

— Я этого не говорил, повелитель, — ответил Соклей. — Кто угодно может ошибиться или иметь слуг, совершающих ошибки, а я во всем люблю точность.

— Да, я уже заметил, — сказал Птолемей. — Посмотрим, что тут можно сделать.

Его люди отыскали на кухне весы, но гири оказались нестандартными.

— Пересчитай драхмы в одном мешке, — предложил Птолемей. — А потом используй его как гирю для взвешивания остальных.

— Как скажете, господин, — согласился Соклей.

В мешке оказалась сотня драхм.

Судя по показаниям весов, в остальных было столько же — кроме одного, показавшегося Соклею странным; содержимое этого мешка он тоже пересчитал.

— Благодарю за терпение, господин. Все в порядке.

— Рад, что ты все одобрил, — сухо проговорил Птолемей. Но потом добавил: — Если бы мои люди так же ревностно относились к своим обязанностям, как ты к своим…

«У меня в услужении не так уж много людей, — подумал Соклей. — Мне приходится надеяться лишь на себя самого. Кто же еще это сделает, если не я?»

Но он ничего не сказал, даже такому добродушному правителю, каким оказался Птолемей.

Когда братья возвращались на «Афродиту», Менедем заметил:

— Я чуть не ударил тебя, когда ты решил пересчитать деньги.

— Мне и вправду нравится во всем точность, и теперь я знаю, что все и в самом деле в порядке, — ответил Соклей. — О чем говорил Птолемей, пока я ходил за шкурой?

— Так… О том о сем, — ответил Менедем, и теперь уже Соклею захотелось его стукнуть.

Менедем почувствовал это и очень постарался выразиться точнее:

— Немного рассказывал об охоте в Индии, а еще о том, как забавно там пахнет воздух.

— А. Это любопытно, но не слишком интересно с исторической точки зрения.

— А почему это должно быть интересно с исторической точки зрения? — спросил Менедем.

Вообще-то в этом был резон. Птолемей мог говорить обо всем, что ему в голову взбредет, в том числе и о тиграх и далекой Индии. Но…

— Да потому, что люди, наверное, будут помнить Птолемея даже через сто лет, как мы сейчас помним спартанца Лисандра.

— А кто это? — поинтересовался Менедем.

Сперва Соклей подумал, что его двоюродный брат шутит, и засмеялся. Потом понял, что вопрос был задан всерьез, и всю дорогу до торговой галеры помалкивал.

Утром Менедем вовсю расточал улыбки Клейтелию.

— Нет-нет, мой дорогой, — говорил он родосскому проксену за ужином (ячменный хлеб, сыр и мелкая жареная рыбешка — довольно хороший ситос, но не слишком роскошный опсон). — Просто Птолемей узнал, что у нас есть тигровая шкура, и захотел ее приобрести. Он и вправду купил ее по хорошей цене.

— Рад слышать, — ответил Клейтелий. — Считай, вам обоим повезло. У нас ведь тут бывали случаи, что люди исчезали. Когда вас потребовали привести к Птолемею, я, честно говоря, боялся худшего. Подумал, вдруг он застукал одного из вас в постели со своей женой… Эй, что с тобой, почтеннейший?

— Просто попало не в то горло, — ответил Соклей, который и впрямь подавился рыбой.

Менедем бросил на брата злобный взгляд. Соклей ответил невинной улыбкой — слишком невинной, чтобы Менедем почувствовал себя спокойно.

— Ваша сделка с Пиксодаром прошла удачно? — спросил Клейтелий.

— О да, — кивнул Менедем. — Жаль старого Ксенофана, наконец переправившегося через Стикс, но его дело, кажется, в надежных руках.

— Пиксодар — умный парень, — согласился Соклей.

— Без сомнения, но он чужеземец, — сказал Клейтелий. — Слишком много вольноотпущенников получают дела, которые раньше принадлежали гражданам полиса. Я рад, что у меня двое сыновей, и каждый день воскуряю фимиам, чтобы боги их хранили. — Он вздохнул. — С детьми может столько всего случиться, пока они растут, даже в мирное время. А уж когда разгорается война… — Клейтелий поморщился и снова вздохнул.

— Воскурение не повредит, — серьезно проговорил Соклей.

Менедем знал, что его двоюродный брат имеет в виду — оно, скорее всего, и не поможет, — но проксен этого не понял.

— Мы недавно выторговали в Книде бальзам у двух финикийцев, — продолжал Соклей. — Я был бы рад дать тебе завтра на драхму этого бальзама, чтобы отплатить за доброту.

— Спасибо большое, — ответил Клейтелий с широкой улыбкой. — Я жег мирру, но уверен, что богам полюбится новый запах, когда он коснется их ноздрей.