Чтение онлайн

В андроне раб налил вино Птолемею и Полемею, а потом двум родосцам. Соклей совершил небольшое возлияние и, выпив, приподнял брови. Во-первых, вино было крепким, разбавленным водой в соотношении один к одному или вроде этого. Во-вторых…

— Прекрасное вино, господин, — сказал Соклей. — Если оно с Коса, мне бы хотелось знать, где ты его раздобыл. Не помешало бы погрузить немного такого вина на «Афродиту». Мы получим за него хорошую цену.

— Оно наверняка лучше, чем тот отдающий смолой уксус, который вы пьете со своими моряками, — заметил Полемей.

— Думаю, это местное вино, но о деталях ты должен спросить моего управляющего. — Птолемей небрежно махнул рукой. — Гадаете, как потратить серебро, которое вы от меня получите, да?

— Да, господин. А почему бы и нет? — отозвался Соклей.

Потому что Птолемей мог и не заплатить — таков был вполне очевидный ответ на его вопрос. Но Соклей не хотел о таком даже и думать.

— Конечно, конечно, юноша, — кивнул Птолемей. — Ты отлично выполняешь свою работу, от человека невозможно требовать большего. И вы с твоим капитаном доставили сюда этого здоровяка, — он указал подбородком на Полемея, — очень-очень быстро, за что я любезно вас благодарю. Что ты о них думаешь, Полемей?

— Оба слишком распускают языки. А этот, — племянник Антигона уставился на Менедема, — еще и таращится куда не надо. Но, — неохотно добавил он, — они и вправду хорошо управляются с судном.

— У родосцев есть к этому талант. Должно быть, потому, что они островитяне, — проговорил Птолемей.

Вошли двое служителей, неся большие кожаные мешки. Когда они положили свою ношу перед Соклеем, в мешках звякнуло.

Глаза Птолемея сверкнули.

— Здесь ваше вознаграждение. Полагаю, вы не захотите сосчитать и взвесить монеты, чтобы убедиться, что я вас не обманул.

— Нет, господин, — ответил Соклей. — То, что ты готов позволить мне это сделать, уже само по себе лучшее свидетельство твоей честности.

— Вот видите, я же говорил! — прогрохотал Полемей.

— В том, что человек заботится о своих делах, нет ничего оскорбительного, — сказал Птолемей. Он указал на северо-восток, туда, где находился Галикарнас. — А у нас с тобой есть кое-какие дела, связанные с Антигоном.

— О да, — согласился вероломный племянник Антигона. — Но лучше не говорить о делах там, где эти парни могут услышать. — Он указал на Соклея и Менедема, как будто те были частью меблировки и ничего не понимали.

Соклею захотелось ощетиниться, но он не мог позволить себе выказать гнев. Однако его двоюродный брат не стерпел, огрызнувшись:

— Ты доверял нам достаточно, чтобы позволить себя сюда привезти. Почему же ты думаешь, что мы вдруг превратились в шпионов Антигона, едва нашли в гавани место для стоянки?

Полемей рывком вскочил на ноги.

— Я сыт по горло твоей дерзостью, ты, смазливый маленький катамит, и…

— Довольно! — Низкий, сердитый окрик Птолемея без усилий перекрыл все другие голоса в комнате. — Родосец задал честный вопрос.

— Он привез меня сюда за плату. — Полемей указал на кожаные мешки, полные монет. — Если мой дядя даст ему серебро, он все ему расскажет.

— А что он сможет рассказать? Что ты здесь? — Птолемей пожал плечами. — Антигон и так узнает об этом завтра в то же самое время. Он держит здесь своих людей, как и я держу осведомителей на материке. Не одна, так другая лодка ускользнет с Коса и доставит ему новости. Тут уж ничего не поделаешь.

Племянник Антигона нахмурился. Он, без сомнения, не любил, чтобы с ним не соглашались или пререкались. Будучи человеком высокородным, Полемей нечасто сталкивался с подобным поведением, а когда сталкивался, мог почти всегда не обращать на это внимания. Но он не мог игнорировать Птолемея, пребывая в цитадели правителя Египта.

— Что ж, тогда… прекрасно, — сказал он, даже не скрывая своего неудовольствия. — В таком случае расскажи им все, почему бы и нет?

— Я вовсе не собираюсь им ничего такого рассказывать, — ответил Птолемей. — Я лишь заметил, что ты поступил глупо, оскорбляя родосцев без веской причины. Я так сказал и повторяю это.

Если бы взгляды могли убивать, Птолемей был бы уже мертв, а рядом с ним на полу лежали бы бездыханные Соклей и Менедем. Соклею больше всего хотелось задержаться и послушать, как пререкаются два выдающихся человека: если это не сырье, из которого делается история, что же тогда является таким сырьем?

Но в то же время Соклей не хотел, чтобы Полемей еще больше разозлился на них с Менедемом, равно как и не хотел сердить Птолемея, злоупотребляя его гостеприимством. Поэтому он нехотя проговорил:

— Мы, пожалуй, лучше вернемся на «Афродиту».

— Хорошая идея, — одобрил Птолемей. — И вы, вероятно, хотите получить эскорт. Я бы на вашем месте побоялся идти без охраны по улицам с таким множеством серебра.

— Благодарю, господин… Да, ты прав, — ответил Соклей. — И если бы я мог переговорить с твоим управляющим насчет вина…

— Конечно. — Птолемей отдал несколько четких приказов.

Один из рабов вышел, наверное, чтобы переговорить с оставшимися снаружи воинами. Другой провел родосцев во двор, где их встретил управляющий — пухлый, суетливый коротышка по имени Клеоним, знавший все о косских виноторговцах. Соклей узнал у него все необходимое и покинул резиденцию Птолемея.

К тому времени, как они вернулись на «Афродиту», Соклей понял, что тащить двадцать мин серебра по улицам Коса нелегко не только из-за риска подвергнуться ограблению. Его руки как будто стали на ладонь длиннее, чем были в начале пути. Менедем, похоже, чувствовал себя не лучше. Серебряные монеты казались даже тяжелее, чем весил бы, скажем, связанный поросенок того же объема, что и мешок.

Воины двинулись обратно к обиталищу Птолемея, и тогда Соклей проговорил:

— Что ж, теперь я знаю, почему в племянника Антигона невольно влюбляются повсюду, где бы он ни появился, а ты?

— Да, он на редкость очаровательный парень, — согласился Менедем.

Теперь они могли говорить о Полемее что угодно: ведь его больше не было на борту «Афродиты». Соклей был бы доволен еще больше, если бы вообще никогда с ним не повстречался. Но все-таки они заработали на Полемее.